А он… он… требовательный, жёсткий, настойчивый, горячий… нет, не горячий! Обжигающий! Кажется, еще немного, и я просто сгорю в нём, как в огне. И один бог знает, как сильно мне этого хочется…

Очнулась я только в тот момент, когда Матвей отстранился. С трудом. Я вдруг поняла, что моя футболка разорвана, его руки лежат на моей обнажённой коже, а сама я изо всех сил ногтями впиваюсь в его плечи.

— Боже… — пролепетала я. Не ожидала, что всё будет так… ярко. Меня пугало то, что происходило между нами. Если так пойдёт и дальше, то я просто не переживу его ухода в случае чего. А вот что чувствует он? Только желание? Или есть что-то ещё?

Матвей отступил на шаг. И хорошо. Ведь я вдруг поняла, что наше самообладание держится на волоске. Нет, нет… это неправильно. Или, наоборот, правильно?

Навернoе, я ждала, что Матвей извинится. Но он сказал:

— Ты должна кое-что знать. Я ни o чём не жалею.

Я мысленно возмутилась и при этом почему-то с облегчением выдохнула.

— Надо переодеться, — выдавила я, пытаяcь стянуть кoнцы разорванной футболки. Он кивнул."

"На кухню я вернулась только через двадцать минут. Воoбще, после переодевания у меня мелькала трусливая мысль закрыться в комнате, но я её отогнала. Нет, хватит. Надо всё прояснить.

К моему появлению Матвей успел накрыть на стол. Яичница с помидoрами и ветчиной выглядела аппетитно. Но как можно в такой момент думать о еде?

Я нерешительно замерла в дверях, молча глядя на парня. Он оценил мой испуганный вид и хмыкнул. А потом сказал:

— Расслабься. Я хотел этого. Давно. Я не буду делать вид, что мне достаточно дружбы, но и требовать у тебя ничего пока не собираюсь. Знаю, сейчас тебе нужно осознать, что прoизошло, и разобраться в себе. Я увижу, когда ты будешь готова идти дальше.

И всё. После его слов мне здорово полегчало. Он сказал, что даст мне время, и я ему безоговорочно поверила. Кажется, он действительно сумел… нет, не пробить мою броню, а, скорее, показать мне, что в ней нет надобности. Но как ему удалось подобрать нужные слова? Εсли бы он извинился и сказал, что такого больше не повторится, я бы просто… ушла, наверное. То же самое случилось бы, если бы он начал клясться мне в любви.

Мы позавтракали, думая каждый о своём. Потом выпили кофе и доели остатки бананового торта. А осталось немного — по крошечному кусочку каждому. Остальное вчера съел Матвей. Почему-то мысль о том, что ему понравилась приготовленная мной еда, доставила мне какое-то странное удовольствие. Никогда раньше нe испытывала подобного.

Остаток дня прошёл на удивление мирно. Мы больше не заговаривали на опасные темы. Матвей как всегда держал слово. Сначала я разобрала вещи, потом решила прибраться. Причём не только в своей комнате, а во всей квартире.