Уильям Шеррингтон счел все это забавным и не видел причины отказываться от продуктов. Еда есть еда, а у Шеррингтонов с этим обычно было негусто.

– Женщина считает, что должна отдать долг… С какой стати нам отказываться? – смеялся Уильям. – Мы же не подаяние принимаем."

"После этого Ханна стала приходить к Анджеле каждый месяц и всегда что-нибудь приносила. Перво-наперво это была еда, а с началом войны прибавились еще и булавки, соль, спички, ткани. Сейчас многие вынуждены были обходиться без этих таких необходимых вещей.

Все, что Ханна приносила, она брала из хозяйства Мейтлендов, говоря при этом, что добро никогда не должно пропадать. Каждый месяц Анджела давала себе слово не брать украденное, но Ханне всякий раз удавалось уговорить ее.

Анджела испытывала особое расположение к Ханне, своей единственной знакомой из числа женщин. Для нее не имело значения, что цвет кожи Ханны был иным. Они обе относились к женской половине рода человеческого – молодая девушка и женщина, втрое старше ее, – и им было о чем поговорить.

Чарисса Шеррингтон сбежала от мужа через год после рождения Анджелы. Она пыталась забрать дочь с собой, но отец настиг беглянку и вернул Анджелу, возможно, надеясь тем самым вернуть и Чариссу. Однако она так и не вернулась.

Анджела иногда задумывалась, что бы с ней было, если бы отец их не настиг. И как сейчас выглядит мать. Отец растил Анджелу один, что и объясняло отсутствие у нее женских привычек и наклонностей.

Анджела рассказывала Ханне о своих девичьих проблемах, которыми могла бы поделиться с матерью, но не смела рассказать отцу. Среди прочих тайн она поведала ей и о своей влюбленности в Брэдфорда Мейтленда. Правда, это было еще в прошлом году, до того, как Ханна сообщила ей ужасную правду о старшем сыне Джекоба Мейтленда.

– А к тебе только этот парень пристает? – спросила Ханна, возвращая Анджелу к событиям сегодняшнего дня.

– Билли – единственный, кто приходит сюда, но пристает ко мне не только он. У Ханны округлились глаза.

– Что ты имеешь в виду, дитя мое? Обычно Анджела стеснялась рассказывать Ханне о своих потасовках с мальчишками. Но после пережитого сегодня она решилась.

– Я давно отбиваюсь от этих сопливых скотов, которые постоянно лапают меня.

– Господи, мисси Анджела! – воскликнула Ханна. – Почему же ты раньше не говорила мне об этом?

– Это случается только тогда, когда я выбираюсь в город. А здесь я могу сама за себя постоять… Но я больше не собираюсь с ними драться! Я собираюсь использовать эту штуку! – возбужденно сказала Анджела, касаясь отцовского ружья.

– Кто из ребят пристает к тебе?

– Мальчишки, которых я знаю с детства.

– А как их зовут? – настаивала Ханна. Анджела наморщила лоб, пытаясь вспомнить имена.