Ханна опустила глаза и прошептала:

– Отец оставляет ее одну, когда ночует в Мобиле. Во всяком случае, так было в эту ночь.

– Ах сукин сын! – Джекоб снова вскочил, на сей раз опрокинув стул. Глаза его потемнели от гнева. – Скажи Зеке, чтобы он взял мою лошадь и немедленно ехал в город. Пусть привезет Сэма Андерсона и Уильяма Шеррингтона. Да пусть скачет так, словно за ним гонится сам дьявол! Ты поняла, Ханна?

– Да, сэр. – Она в первый раз за долгое время улыбнулась.

– Иди, скажи ему! А потом возвращайся и расскажи обо всем остальном.

Уже спускались сумерки, когда Уильям Шеррингтон без доклада ввалился в кабинет Джекоба Мейтленда. Одежда его была заляпана грязью и измята, на мешковатых брюках виднелись заплатки. От рыжеватых волос, разделенных на пробор, неприятно пахло каким-то маслом. Белки его глаз покраснели и по цвету мало чем отличались от волос.

– Какого черта вы посылаете за мной своего черномазого, – разразился бранью Уильям Шеррингтон. – Я еще пять лет назад предупреждал вас, чтобы…

– Заткнись, Шеррингтон, и прежде всего сядь, – оборвал его Джекоб. – Пять лет назад ты шантажировал меня, грозился отправиться к моим сыновьям и рассказать им обо мне и Чариссе, если я не дам тебе воспитывать Анджелу так, как тебе нравится. Я по глупости уступил тебе. Правда, нужно сказать, Анджеле тогда не угрожала опасность.

– Какая опасность?

Джекоб поднялся со стула со зловещим выражением лица:

– А тебе не приходило в голову, что, пока ты беспробудно пьянствуешь, оставляя ее без присмотра, с ней может что-нибудь случиться? Да за тобой надо было посылать адвоката, а не Зеке!

Загорелое лицо Уильяма Шеррингтона побледнело.

– С ней… что-то случилось?

– На сей раз, слава Богу, обошлось. Но в этом нет твоей заслуги… Анджелу чуть не изнасиловал этот щенок Билли Андерсон. Ты представляешь – мог изнасиловать! Это последняя капля!.. Раньше ты угрожал мне. Сейчас я обещаю: если ты еще когда-нибудь оставишь девочку одну, ты окажешься за решеткой. И не рассчитывай на то, что я поленюсь это устроить.

– Но послушайте…

Джекоб поднял бровь, и Уильям замолчал.

– Уж не собираешься ли ты сказать, что я не прав? Что, ты не оставлял Анджелу одну, на произвол судьбы?

Уильям Шеррингтон в смятении смотрел себе под ноги.

– Ну, я, может быть, чуточку расслабился, но девчонка может постоять за себя.

– Господи, да ей всего четырнадцать лет! Ее нельзя предоставлять самой себе!.. Ты не в состоянии воспитывать ее и знаешь это не хуже меня!

– Вы не смеете забирать ее у меня!.. Я нуждаюсь в ней! Я хочу, чтобы она была со мной! Она единственное, что у меня осталось после того, как ее мать удрала от нас! – патетически произнес Уильям.

– Я предлагал отдать ее в пансион. Предложение остается в силе.