Могу, конечно, отделить боль от секса, то есть провести сессию без совокупления как такового. Но не наоборот.

– Значит, обычным сексом ты не занимаешься?

– Нет.

– Почему?

– Не могу. Надеюсь, я ответил на все твои вопросы и убедил, что тебе это не нужно?

– Наверно, – покивал Женя.

После такого откровенного разговора день прошел практически в полной тишине. Туманов незаметно наблюдал за крестником и видел, как тот делает то же самое. Для Жени Макс вновь открылся с другой стороны. Стал более опасным и странным, совершенно чужим. В очередной раз он понял, что совершенно не знает его. Мало того, почувствовал себя рядом с ним неопытным юнцом, которым, впрочем, и являлся. Женя не мог представить себе чувства этого Романа, его желания казались извращенными и далекими. Как можно добровольно хотеть унижения? Как можно наслаждаться болью другого человека? С такими мыслями он бродил несколько дней.

Макс видел, что юноша необычно задумчив и тих. Жалел ли тот о разговоре? С одной стороны, он оттолкнул Женю от себя еще дальше, и это причиняло боль. С другой – это единственно правильное решение. Он ненамеренно пытался выставить себя извращенцем в глазах парня, действительно считая себя таковым. С самого детства Макс не понимал, почему ему так нравится причинять боль. Садистом его однажды назвала мать, когда увидела, как сын прибивает гвоздями майских жуков к скамейке во дворе. Книги в центральной библиотеке дали исчерпывающую информацию по этому вопросу. Тогда он сильно испугался и постарался подавить эти наклонности. Некоторые свои порывы он научился контролировать, другие постоянно вырывались наружу. Может, поэтому он и не заводит отношения – боится, что однажды искалечит, а то и убьет партнера."

"Обстановка в доме на опушке соснового леса становилась напряженнее день ото дня. Его обитатели держались на вежливом расстоянии друг от друга, переговариваясь только при решении каких-либо вопросов. Макс не хотел, чтобы крестник его боялся, но, похоже, именно это и случилось: он ловил на себе пристальные Женины взгляды, наполненные противоречивыми чувствами. Но на самом деле парень не из-за страха держался в стороне. Странным образом рассказ крестного о себе и своем партнере вызвал у него жгучий интерес. Да, он не понимал их чувств друг к другу, но, возможно, именно это непонимание сыграла решающую роль. Очередной знойной ночью ему снился сон с участием Макса, наполненный чувственными сценами. Памятная боль от розог в нем не казалась такой жгучей, а вид ремня в крепкой ладони вызывал возбуждение. Жене казалось, что даже почувствовал на спине капли горячего воска. Он стоял на коленях перед полностью обнаженным Максом, готовый принять в рот его возбужденный толстый член.