Привычным движением Ольга скрутила волосы на затылке в тугой узел и закрепила шпильками.

На скромно сервированном столе на огромном блюде лежали мясной пирог, румяные свиные колбаски, сандвичи с паштетом, сладкая выпечка. В фарфоровых подставках* — варёные яйца. Далее джем, бульотка, заварочный чайник, чашки, ваза с фруктами.

Хозяин и его гостья ели молча.

Его сиятельство изредка поглядывал на сидящую перед ним женщину, чтобы убедиться в полном отсутствии у той аппетита. Она не притронулась к сытной еде; не спеша пила вторую чашку сладкого чая.

— Полагаю, в Матлок вы уже не едете, — спросила она, глядя на нож и вилку в его руках.

— Мы перенесли запуск вентилятора на февраль, — отправил мужчина в рот кусочек пирога.

Рука Ольги дрогнула; из чашки на стол пролился чай.

Женщина ликовала. Хоть в этом направлении отпала необходимость что-то предпринимать. Чуть отклонилась назад и с торжеством посмотрела на Мартина.

— Не в силу того, о чём вы рассказали, — ответил он на её взор. — Доставленный вентилятор оказался с погнутой осью. Вернули на замену. Повторная доставка требует времени.

Ольга прищурилась, испытующе глядя на мужчину — он сказал правду?

— Налейте мне чаю, — указал его сиятельство на бульотку. — Не вмешивайтесь, — подвинул он к себе вазочку с яблочным джемом. — Оставьте всё как есть. Пусть свершится то, чему суждено.

— Разумеется, — с елейной улыбкой произнесла Ольга, осторожно поставив перед ним чашку с обжигающим напитком. — Как прикажете, ваше сиятельство.

Сев на место, сложила руки на коленях и опустила глаза, выражая смирение и покорность.

Подозрительный взор Мартина прошёлся по её приподнятым плечам, задержался на выгнутой брови, опустился на плотно сомкнутые губы. В душе росло беспокойство. Что снова задумала эта неуёмная женщина?!

После трапезы они вернулись в библиотеку, и граф вновь достал мобильный телефон. Положил перед нетерпеливо подсевшей к столу Ольгой.

Она сразу поняла, что всё гораздо хуже, чем представлялось. Дисплей смартфона оказался разбитым, а глубокие трещины забиты многовековой пылью.

Женщина вертела его в подрагивающих руках, испытывая острую жалость, готовую излиться потоком слёз. До боли прикусила нижнюю губу. Расплакаться на глазах у мужчины и проявить слабость она себе не позволит.

Разобрать телефон удалось не сразу, добавив ещё пару царапин к уже имеющимся. Ни батареи, ни сим-карты, ни карты памяти в нём не оказалось. Да и будь они, их участь была предрешена — время и разрушительная сила влаги сделали бы своё дело.

Ольга вытрясла из корпуса мелкие крошки ржавчины, выдула пыль. Собрала телефон и вернула на стол:

— Бесполезная вещь, — устало потёрла лицо. — Прошло столько времени… На большее надеяться было глупо, — упал голос до шёпота.