Мужчин, женщин, детей в одеждах двадцать первого века…

Сожалела, что нет времени сесть, успокоиться и обо всём рассказать обстоятельно, не спеша.

— Антон, — задержалась на его фотографии, любуясь мужчиной. — Наш потомок. Красивый, правда? Поскольку Шэйла так и не узнала, от кого родила дочь, он считается потомком Барта Спарроу.

— Как не узнала от кого дочь? — глухо спросил Мартин, всматриваясь в снимок молодого зеленоглазого мужчины.

— Вы ей уже сказали? — задала Ольга встречный вопрос. Ответила на озадаченное молчание мужчины: — Так и не узнает. Такова реальность, из которой я… выпала. Пока всё идёт, как и должно идти. Девочку назовут Анна Скай, и впоследствии она родит двоих детей.

Косясь на Стэнли, хмыкнула:

— Ветка привита с нашего древа. Прижилась, росла, плодоносила, но плоды другие. Потомки внешне похожи на нас. Видите? С генами не поспоришь.

Искала нужный снимок:

— Наш род прерван в связи с вашей кончиной, а род Спарроу будет здравствовать до…

Стэнли издал звук то ли удивления, то ли возмущения. Выпалил сердито:

— Надо было убить его раньше.

Она нашла искомое, садясь на софу, хлопая ладонью по обе стороны от себя:

— Садитесь, господа. Моя вина — не добила бедолагу. Впрочем, обо всём по порядку.

Отнесла руку с телефоном, чтобы Мартин и Стэнли могли увидеть картинку одновременно:

— Ваши надгробные памятники. Обратите внимание на даты смерти, — приблизила изображение.

Прислушалась к учащённому шумному дыханию мужчин, не смея смотреть в их лица. Этого и не требовалось. В наэлектризовавшемся вокруг них воздухе явственно ощущалось нарастающее напряжение.

От прижавшегося к её плечу Стэнли несло жаром. Аромат дорогого табака, крепкого спиртного и лёгкого ненавязчивого парфюма с нотками мускатного шалфея, гвоздики и корицы кружил голову.

Мартин вёл себя сдержанно. Подавшись вперёд, он с удивительным спокойствием смотрел на выбитые даты смерти на сером граните.

— 26 января сего года, — сказал он отрешённо, будто речь идёт не о дате его смерти. — Почему в один день? Что случится? — чуть отстранился и повернулся к Ольге.

Она пожала плечами:

— Не знаю. Вы говорили, что собираетесь в Матлок. Всякое может произойти: крушение поезда, обвал в шахте, взрыв, затопление, пожар. Да что угодно! — не сдержалась она, дивясь его равнодушию.

— Нельзя не поехать, — заявил виконт.

— Вот и я о том же, — запнулась Ольга. — Зачем меня сюда выбросило? Чтобы вас похоронить? — еле сдерживала слёзы, старательно тараща глаза на снимок.

— Цветы? — заметил Стэнли хризантемы на надгробье.

— Антон возложил, — поддакнула она.

Говорила о нём с теплом, непроизвольно улыбаясь и поглядывая на браслет на запястье.