Он нахмурился и опустил глаза на её сжатые в кулаки пальцы. Молчал.

Чувствуя, как в глазах закипают слёзы, Ольга повысила голос:

— Вы не можете не знать!

Мазнув по нему невидящим взором, не дожидаясь ответа, заторопилась в отведённый покой.

Как теперь быть? Как быть? — думала напряжённо, не чуя боли от впившихся в ладони ногтей.

Внезапно в глазах потемнело; подогнулись ноги.

Ольгу повело в сторону. Упёршись плечом в стену, она сползла на пол. В попытке встать безуспешно царапала леденеющими пальцами гладкую поверхность деревянных стеновых панелей. В ушах послышался нарастающий хрустальный звон.

"

"— Кровь… Кровь… — неслось сквозь толщь беспросветного раскачивающегося пространства, лишая сил, убаюкивая. — Сюда… Сюда…

Ольга отчётливо увидела веснушчатое лицо Кадди, склонившееся над ней. Её переносицы коснулась холодная влажная ткань.

— Держите, — улыбнулся ей шотландец.

Глаза цвета небесной лазури гипнотизировали, звали. Ольга тянулась вслед за мужчиной, стремительно удалявшимся в мутную пелену. Неслась вдогонку, моля остановиться, подождать её. Вдыхала его запах.

Только пахло не медовым вереском, тёплым рыжим солнцем, пониманием и всепрощением.

Пахло иначе: душно, сладко, грешно. Запах перебил иные ароматы, унёс за край сознания, вызвав стойкое дежавю — ощущение вины и глубокого раскаяния.

Пахло вызревшей чёрной вишней.

Глава 33

Ольга очнулась мгновенно, будто от толчка. Блуждала глазами по низким складкам полога, отчётливо сознавая, что находится на кровати в гостевом покое. От неудобной позы неприятно покалывала затёкшая рука. Болел нос. Во рту ощущался вкус крови.

Слышался внятный женский шёпот:

— …Эти французы… они такие… несдержанные, своевольные… Не понимаю, почему я доверилась ей, поверила?

В голосе Веноны проскочили нотки обиды.

Она кому-то жаловалась:

— Как она посмела обвинить меня? Меня!.. Я делаю всё, чтобы моя девочка излечилась.

— Не волнуйтесь, баронесса обязательно поправится, — ответил ей мужчина вполголоса.

Мартин, — не удивилась Ольга. Кто же ещё? Несмотря на разногласия, между ним и маркизой было что-то ещё — не совсем понятное, тревожащее.

Почему он до сих пор продолжает ездить в этот дом? — вспомнила она вопрос Веноны и ответила без тени сомнения: — Ему нравится Шэйла.

Всегда нравилась. Теперь она свободна. К тому же баронесса его круга — богатая, красивая, образованная.

Кажется, собеседники не опасались, что их разговор могут услышать.

— Вы же помните, что мы четыре месяца провели в Рагаце в Швейцарии, — изливала маркиза душу лорду Малгри. — Моя девочка поправилась, повеселела. Ничто не предвещало такого вот ужасного поворота, пока… — она замолчала, затем вздохнула: — Стоило ей увидеть лорда Хардинга, всё вмиг вернулось.