Тот прочитал надпись, помрачнел, огляделся по сторонам, положил салфетку в пепельницу и щелкнул зажигалкой.

Белый листочек мгновенно охватило пламя, но еще несколько секунд на нем можно было различить имя: Иван Терентьевич.

Наконец салфетка обуглилась и опала на дно пепельницы бесформенной горкой пепла.

В ту же самую секунду — ни раньше, ни позже — возле стола безмолвно появился вышколенный официант и молниеносно заменил пепельницу на чистую.

— Вы позволите подавать? — спросил он, склонившись перед Рудиком, к которому инстинктивно почувствовал большее уважение.

— Можно, — благосклонно кивнул тот.

Буквально через секунду стол был заставлен блюдами, заказанными Рудиком. Только в самом углу скромно пристроился итальянский салат Маркиза.

Официант столь же молниеносно и бесшумно удалился. Рудик разлил золотистое вино по бокалам, сделал маленький глоток и уважительно поднял брови:

— Какой букет! — Он сделал еще один глоток и продолжил тем же тоном: — Кстати, старик, мне не хотелось бы заказывать букеты на твои похороны.

— Что, все так серьезно? — Маркиз отставил бокал и вопросительно уставился на приятеля.

— Более чем, старик, более чем! Пожалуй, я даже не прав насчет букета… Присылать его будет некуда, никаких цветов, никаких похорон. Ты просто бесследно исчезнешь. И никто никогда не найдет твоей могилы, чтобы положить на нее скромный букет…

— Не надо меня пугать! — взмолился Маркиз. — Я и так достаточно серьезно воспринимаю ситуацию…

— А я тебя и не пугаю, — Рудик отрезал кусочек крокодилового стейка и отправил его в рот, — я тебя не пугаю. Я тебе просто реалистически обрисовываю ситуацию.

Этот господин… — он опасливо взглянул в ту сторону, куда официант унес пепельницу, — этот господин отличается, скажем так, особо жесткими методами ведения бизнеса. Хотя, конечно, когда задействованы такие серьезные суммы, никто из потенциальных участников сделки не церемонится. — Он замолчал, как будто к чему-то прислушиваясь, и вдруг произнес совершенно другим тоном: — Нет, старик, ты очень зря отказался от этого стейка! Он сегодня просто великолепен!

— Я его просто не смог бы есть. У меня перед глазами стоит этот бассейн…

— Разве можно в наше время быть таким чувствительным? — Рудик покосился на приятеля.

 — Этот бассейн — просто маленькая модель нашего славного общества! Все только и норовят вцепиться друг другу в горло, оторвать кусок от соседа… Короче, почему тебя заинтересовал упомянутый господин?

— У меня есть сведения, что этот господин причастен к тендеру на застройку большой части Шуваловского парка. Того самого, с которым связаны твои романтические юношеские воспоминания.

— Вот как! — Рудик округлил глаза.