Еще и условия ставлю!

Я видела его побелевшее лицо только краем глаза, потому что не могла оторвать взгляд от Кориана.

«А разве во время церемонии не положено целовать невесту?» — вспомнила я свой неловкий вопрос после того, как священник объявил нас мужем и женой.

Щеки тут же загорелись, но я дернула головой. Я впервые выхожу замуж — еще и в таких идиотских обстоятельствах! Откуда мне знать, как здесь все устроено?

«В следующий раз, — после паузы откликнулся Кориан. — Составь список того, что тебе нужно — отдашь экономке. Мы закончили? — обратился он к священнику.

Я думала, в первую брачную ночь он тоже не придет ко мне в спальню. Но он пришел.

— Мне плевать, — отрезал Кориан, бросив короткий взгляд на Кори, — Можешь взять его с собой. А ты организуй все.

Последняя фраза была адресована мистеру Бердсу, который находился в состоянии, которое можно было бы назвать «предобморочным».

Когда Кориан вышел, мне показалось, что я до сих пор чувствую в духоте и затхлом воздухе комнаты его запах — мята и перец.

Повисла тишина. С соседних коек бездомные, такие же, как я, смотрели на меня настороженно, Кори теребил в руках любимую тряпичную игрушку, которую я наконец сообразила ему предложить.

Прижав сына к груди, я встала и подошла к окну.

Внизу стояла роскошная карета, блестящая лакированными деревянными боками, без упряжи и без лошадей: Кориан мог позволить себе самый дорогой способ передвижения, кучера-мага.

Стоило Кориану выйти наружу, как из кареты ему навстречу выпорхнула женщина — та самая, в лиловом платье, темноволосая и головокружительно красивая. Она приникла к Кориану, поцеловала его, обхватив руками за шею.

Вздрогнув, я отшатнулась. От боли во рту загорчило. Вот ведь! Я думала, все давно уже умерло внутри, но нет. Как будто у меня в грудной клетке кто-то повернул давно застрявший там нож.

Мне такого делать не позволялось: целовать Кориана. Никогда, даже когда мы были женаты. Кориан вообще ненавидел публичные проявления чувств — да и не публичные тоже. Я думала, он просто сдержанный, холодный, что ему не нужна ласка и «женские сопли в сахаре».

Видимо, сейчас все изменилось.

Отойдя от окна, я едва не врезалась в мистера Бердса.

— Мисс Фишер, ждем вас завтра утром для оформления всех документов.

Спустя секунду фальшивая улыбка стекла с его лица, и мистер Бердс, окинув комнату презрительным взглядом, вышел. Представляю, какая у него сейчас в голове каша.

Стараясь не смотреть в окно, я впервые сообразила, что могу… без проблем стоять. И у меня не кружится голова, и колени не подкашиваются — впервые за много месяцев. Я с наслаждением вдохнула.