Мы и начали разъезжаться, дескать, все сделано, китайцев, которых все палачами считали, у Федота нет, оружие сдал, так что отправят его и его отряд без оружия за границу Войска. Самое страшное – всыплют Федоту плетей, и то не обязательно. А вышло что – кромешный ужас. Я, конечно, потом хуторскому атаману сказал, что если мы договариваемся, что нам Федот сдается под гарантию жизни, а мы его вешаем, а его людей стреляем, то это прямо то самое, чем Мария Магдалина занималась допрежь того, что Иисуса встретила. Но она хоть Иисуса увидела и очистилась, а нам чем с себя кровь смыть? Атаман меня матерно покрыл, я его так же, а Мирона, что имел кличку «Олухов», – с ног кулаком сшиб. Если атаман старый человек и заслуженный, то с чего его кулаком в рожу бить? А вот Мирона за такие же слова в мой адрес вполне можно.

За Краснова я воевать не хотел, но мобилизацию объявили и пришлось идти. В Вешенском восстании – тут меня та самая справедливость и подвела. Поехал в станицу ругаться, за что стариков в тюрьму посадили, и сам под замок попал. А тут восставшие казаки меня освободили и сказали, что скажи «спасибо» за то, что мы не опоздали, а то пошел бы под расстрел. Могли и так сделать. Выглядел я пострашнее, чем старые деды, что на завалинках сидели и красную власть ругали."

"А следующий раз случился больше по ошибке. Тетя твоя Даша прослышала, что меня собираются арестовывать, потому что я-де начал других казаков к бунту подбивать, вот она ночью и прибежала и мне про это рассказала. Я-то этого не делал, но разобрались бы со мной, по совести и по справедливости? Не могу быть уверенным. Вот тебе, Миша, мой рассказ про идейные блуждания в тумане Гражданской войны. Получается, что против Советской власти я воевал без серьезных претензий к ней. Так вот совпало. И брат мой Иван не сильно хотел против нее воевать, но по мобилизации пошел и погиб, воюя против красных.

– Да, батя, мне и дядя Миша много рассказывал, что в Гражданскую войну не все идейными были, и их в другие ряды заносило, зачастую без желания. Пришли и мобилизовали. А также про то, что, особенно поначалу, к красным прибивалась и всякая сволочь, вроде Булак-Балаховича или Григорьева. И понятно, что это сволочь, стало не сразу, а до того сволочь расстреливала, и, может, даже невиновных. И их родные затаивали злобу не только на этих вот… фигур, но и на Советскую власть.

– Да, Миша, тяжелое был время. Когда стал царем Михаил Романов, тогда междуусобье длилось вроде как двенадцать лет или даже больше. И, когда Романовы ушли, если по русским губерниям считать, то пять лет, а по нерусским – может, и больше десятка. Ибрагим-бека поймали в тридцать первом, то есть четырнадцать лет. Ну и разная мелочь еще годика два бегала…

* * *Тяжелый год Егора тоже миновал и не задел.