Я поставил ее аккуратно под стол, — сообщил он. — Мам! Ты что? Плачешь? Пирог получился очень вкусный! Ну прям пальчики оближешь!

— Нет, сынок, не плачу… Я тебе тут на гадости намекаю, а ты… — вздохнула я, глядя в честные глаза сына. — Ты — будущий демон! Возможно, даже уничтожишь половину мира! А вторую поработишь! Демоны не делают добра! Этим миром правит Зло! Ты будешь искусителем! Тебе нужно будет искушать людей! Вот чем ты будешь их искушать?

— Котенком? — на меня посмотрели честные страдальческие глаза. Я прижала «искусителя котятами» к себе.

— Я буду стараться, мам, — послышался голосок сына, пока я гладила его по голове. Ой, рожки такие маленькие… Молочные…

— Я обещаю, что сделаю какую-нибудь пакость! — вздыхал сын, пока я его гладила и умилялась.

Так, погодите! Вкусный пирог! Ага! Придумала!

— Сейчас я спрячу пирог, чтобы ты его не нашел! — торжественно объявила я, открывая шкаф. — В шкафчик его спрячу, чтобы ты его не нашел и ночью весь не съел! В шкафчик спрячу…. На шкафчике мухомор нарисован! И даже табуретку поставлю, чтобы никто на нее не залез! Ты, главное, не подсматривай!

И я подмигнула, показывая хвостом, куда я спрячу пирог. На всякий случай!

— Хорошо, мам! — послышался голос. — Я глазки закрою!

— В кого же он у нас такой паинька? — всхлипнула я, пряча пирог в шкаф.- Ну прямо не сын, а наказание! Вон у соседки сын — вот это я понимаю! В три года уже дедушке в чай слабительное подмешал. До этого дед вообще не ходил, а тут прямо как побежал! В четыре уже кошек за хвосты таскал! В пять кнопки на полу раскладывал — ступить некуда! В шесть — довел мать до истерики! Настоящее исчадье ада… А у меня лопух какой-то!

И вот наступило утро!

— Мам! Я нашел пирог! — послышался голос.

Ну наконец-то! Какое счастье! Он нашел пирог! И наверняка съел его! Мама дождалась!

— Мам! Ты будешь пирог? Я съел один кусочек! — добавил сынок.

Я скрестила пальцы и закатила глаза. Он шлепал в сторону нашей спальни.

— Хоть бы отравленный! Хоть бы отравленный! — взмолилась я, глядя на темные волосы сына. Он бережно нес пирог на кровать. Аппетитный кусок тыквенного пирога лежал на тарелочке.

— Мама ест! — предупредила я, с надеждой глядя в тарелку. — Мама сейчас его съест!

— Кушай, мама! — послышался голосок, а ко мне на кровать взобрался мой будущее исчадье ада. — Конечно! Я же для тебя принес!

— Мама ест, — промурчала я, закрывая глаза и откусывая пирог. — И когда мне плохо станет? Когда мама побежит в туалет и взлетит на нем, как ведьма на метле? Или мне придется хвостом обхватить унитаз!

— Мама, он не отравленный! — смутился сын, устраиваясь на одеяле из лоскутов. — Я тебе самый лучший кусочек оставил! Самый большой! Мам? Я что-то опять не так сделал?

Я вздохнула, уплетая пирог.