А затем я услышала тихое и насмешливое: «Она не скажет…» — И я безошибочно узнала голос Райхо. Все я скажу, потому что так надо, потому что это мой проклятый долг.

И я встала, не могла больше находиться на коленях, а затем уверенно, как истинная знающая, проговорила:

— Я, Лирель Шао, обязуюсь подчиняться Киену Шао в соответствии с традициями клана Шао.

Надеюсь, это все на сегодня!

Перевела взгляд на маноре Райхо и увидела абсолютную злость. Появилось ощущение, что она очень не хотела, чтобы я согласилась. Зато на губах поднимающейся маноре Шао была радостная улыбка… Чему тут радоваться? Чему?!

— Теперь мы уходим. — Маноре Шао дернула меня за рукав, вынуждая поторопиться.

А я… я чувствовала, как глаза наполняются слезами… Не могла больше, просто не могла. Я родилась свободной, в свободной стране, я не просто дочь Талары, я знающая! Я…

— Идем, Эля, все хорошо. Все хорошо, цветочек, сейчас мы поднимемся в твою комнату, ты выйдешь на балкон и увидишь деревья… Тебе же нравятся деревья, да? Или я тебе сначала покажу розы, ты так хотела их увидеть. Давай, Эля, шаг, еще шаг, ты же сильная девочка и…

И я шла, придерживая край одеяния и глядя под ноги. Передо мной расступались женщины, гул голосов слышала, но даже не хотела вслушиваться в сказанное. Когда-то я мечтала о счастье с Шеном, о жизни, наполненной светом знаний и радостью дарить знания обучающимся… Теперь у меня не было даже права мечтать…

Хватит, Эля, хватит об этом думать! Ты должна извлекать из прошлого уроки, а не предаваться сожалениям! Хватит! Ты же сильная, ты знающая, ты… Ты никто! Ты тень своего спутника без прав, без желаний, без возможности даже просить! Ты…

Погруженная в собственные мысли, я и не заметила, как мы подошли к кимарти, скрытому большей частью в скале, а там стоял Киен. Он стоял и смотрел на идущую с трудом меня и ждал… Чего?!

— Эля… — Ведущий подошел медленно, продолжая пристально смотреть в глаза.

Понимал ли Шао, как сейчас чувствую себя я? Понимал ли? Неважно, главное, чтобы я понимала, что чувствует он… потому что отныне только его чувства имели значение.

Контроль Вейслера, техника, к которой прибегать не рекомендуется, но… но я использовала ее, чтобы заглушить то дикое чувство несправедливости, которое мешало дышать. И боль в груди замерла, стала просто тупой и неприятной. А я улыбнулась своему спутнику и сдержанно произнесла:

— У семьи Шао древние традиции.

— Да, Эля, — он улыбнулся, — очень древние…

Возможно, он хотел сказать что-то еще, но нас столь внимательно слушали, и Шао обратился к матери:"

"— Боюсь, времени крайне мало, и наставления уважаемых спутниц мы опустим. — Отчетливо услышала вздох разочарования, но даже маноре Райхо не посмела возражать.