В результате тщательного подбора слов, тощий, долговязый и белобрысый выпендрёжник Кирилл превратился в этакий идеал из глянцевого журнала. Про благосостояние навязанного жениха врать не пришлось, про полнейшее одобрение его кандидатуры семьёй – тоже. А уши – эти выдающиеся атрибуты недоделанного чебурашки? Ну кто же, описывая человека, упоминает их без лишней нужды? Я упомянула лишь лучшее! Высокий рост, утончённость, стать…

Мои «откровения» его высочество выслушивал молча.

Причём молча в обоих смыслах – сеанс телепатии больше не повторялся. Но, судя по злобному прищуру и стиснутым челюстям, это даже хорошо. Если у Зейна и были какие-то мысли, то сплошь матерные.

Зато в происходящем нашёлся и плюс: монолог о Кирилле отбил у Зейна желание общаться, принц откланялся в буквальном смысле. Кивнул и вышел, грохнув дверью. Тюйрин последовал за ним.

Но не успела я выдохнуть, как в покои вплыла её величество в сопровождении верной фрейлины. Вежливо уточнила, понравилась ли мне беседа с королевским советником, и завела привычную песнь о своём."

"Симилия рассуждала о свадьбе и внуках. Она уже выбрала имя нашему с Зейном первенцу, а заодно выписала для меня какую-то особенную акушерку из соседнего государства. И акушерка эта уже выехала!

– Милая, она будет присматривать за тобой с первых дней беременности, – сверкнула белозубой улыбкой Симилия. И добавила поспешно: – Ой нет, не благодари!

Благодарить? Хм… Я не выдержала. Повернулась к Фиэлле и спросила о здешних методах контрацепции. Могла сделать это наедине, но смысл? Фрейлина всё равно своей госпоже донесёт."