— Тогда Вы тем более должны понимать, что у нас с ним непростые взаимоотношения. И Вам не следовало лезть не в своё дело.

— Давайте откровенно, — сказал я. Он слегка наклонил голову набок, показывая, что он слушает. — Ему предлагали стать слугой Романовы и Долгоруковы. И, мне кажется, Вы появились здесь за другим. Так зачем тратить время?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза. И когда граф потянулся за тем, чтобы снять с левой руки перчатку…

— Если ты продолжишь, я не дам за твою жизнь и ломаного гроша, — делая вид, что рассматривает свои ногти, произнёс Меньшиков. — И уже завтра ты будешь отчислен из Академии…

— Светлейший князь, это дело чести и…

— Которой Вы лишены с рождения, — посмотрев с презрением сказал Меньшиков.

— Да как Вы смеете! Я!..

— Вы только что собирались вызвать студента, который не закончил первый курс, а сами, смею напомнить, заканчиваете последний! Напомню указ императора для забывчивых! Всем главам великих родов было сообщено, что Ярар Де Тьер неприкосновенен и не стройте из себя идиота! Я не поверю, что до Вас этого никто не доводил.

— Я хотел лишь поставить зазнавшегося юнца на место! Я бы ни в коем случае не навредил ему, — попытался оправдаться Солженицын. — Однако я не понимаю, чем вызвал Ваше неудовольствие, ректор?

— Исаакий, — оскалившись произнёс ректор, — Ты думаешь я ничего не знаю о тебе и твоих тёмных делишках? Мне известно за что простолюдин вызвал тебя на дуэль. Также я знаю кто был на войне вместо тебя, — услышав это я понял, что Матвеев был прав и Солженицын не участвовал в подавлении восстания. Тем временем Меньшиков продолжал. — Я знаю, что именно ты со своими товарищами собирались убить троих простолюдинов, в которых течет кровь твоего дяди. Мне стоит продолжать?

Солженицын встал из-за стола и ничего не говоря вышел вместе со своей свитой.

Когда мы остались одни, я спросил.

— Так значит, никто не сможет потребовать от меня сатисфакции? — задал я очень интересующий меня вопрос."

"— Да, — вместо Меньшикова ответил Серек, — император принял такое решение на следующий день, после исцеления наследника.

— Из-за Шуйского? — вспомнил я, про небольшой конфликт, который чуть не повлёк вызов на дуэль. Он кивнул. И я задал ещё один вопрос. — Виктор, а почему Вы не предадите огласке позорный поступок Солженицына во время летней компании?

Он ненадолго задумался, ответил.

— Все, кому надо, об этом и так знают. А в остальном это дело не нашего рода.

Меншиков пробыл у нас ещё примерно двадцать минут. По разговору с ним я понял, что не стоит рассказывать о Щеглове и его сестре. Виктор был твёрдо уверен, что свадьбе быть.

— Почему ты не рассказал Меньшикову о том, что видел? — спросил меня Серек.