Потом она окинула взглядом мою фигуру, и на её лице появилась ехидная улыбка. — «Ты ведь умеешь танцевать эльфийские танцы? Или танцы Арабского Халифата?»

«Да и да.»

«Отлично! Начни танцевать перед ним. — И посмотрев мне в глаза, она дописала: — ГОЛОЙ!»

— Что? — воскликнула я вслух.

«Ты хочешь вернуть его?» — продолжила писать на бумаге Софья.

Я кивнула.

«Сейчас мы добились того, что он смог вернуть рассудок. Однако он всё ещё ненавидит тебя! Теперь ты должна напомнить ему, почему он любил тебя! Разумеется, если ты хочешь вернуть его себе…»

Прочитав, что написала Ковалевская, мне кажется я покраснела от кончиков пальцев ног до самой макушки."

"«Решать тебе… — продолжила она писать, после чего достала из кармана медальон. — Это не даст тебе замерзнуть в процессе. И ещё я велю принести сюда артефактную музыкальную шкатулку с успокаивающими мелодиями. Танцуй, девочка, так, как никогда и никому не танцевала!» — Я кивнула не в силах что-либо сказать.

— И не смей переходить границу! — наставительно сказала она. — Он может обмануть тебя и навредить. Ты поняла меня?

Я снова кивнула.

* * *Я медитировал, когда до моего слуха дошла успокаивающая мелодия. И непроизвольно я обернулся. Мой взгляд устремился к Элин, которая, увидев, что я смотрю на неё, начала медленно танцевать.

«Что она делает?» — подумал я. Моё сознание так и рисовало картину, как мои руки схватили её шею и начали медленно душить.

«Эта тварь издевается над тобой, — говорил мне внутренний голос. — Она хочет, чтобы ты завидовал её свободе!»

«НЕТ!» — мысленно закричал я. Но голос не отступал. Он вновь и вновь говорил мне то, чему я в итоге верил.

Однако я продолжал смотреть на её движения, которые были плавными и изящными, она воплощала в себе свободу и соблазн. Она двигалась в такт музыке. И танец её был полон чувственности и притягательности, она играла с моим воображением. А когда она начала расстёгивать верхнюю рубашку, моё сердце стало стучать сильнее, а дыхание ускоряться. Взгляд Элин был полон страсти, манящий и одновременно загадочный.

Только тогда я заметил, что на Элин всё это время была надета моя верхняя одежда.

— Что ты делаешь? — закричал я, и хоть эти слова были наполнены ненавистью, я понимал, что мне нравится то, что я вижу.

С каждой минутой мне было всё сложнее устоять перед соблазном.

Когда на ней осталось одно нижнее белье, я подумал: «Как же она красива!»

Каждый изгиб возбуждал во мне желание достичь границ запретного. В этот момент мне захотелось разорвать цепи, но не затем, чтобы навредить ей. Во мне проснулось новое чувство!

Я ЖЕЛАЛ ЕЁ!

Когда последние звуки мелодии стихли, танец закончился, и Элин осталась передо мной в одних трусиках.

— Как ты? — спросила она.