Да, красные точки все ещё были там. Их расположение настораживало. Я не понимала, что именно мне не нравится, но живот сводило.

— Оно никуда не делось, да, Нум? — шепнула я. — Эта зараза. Ноги придётся ампутировать?

И только я произнесла это, как в душе похолодело. Я сообразила, что мне так не нравится. Очаги остались ниже коленного сустава. Словно…

— Нум… - я заметалась, чувствуя, как затылок прожигает боль.

— Лиля, — мама схватила меня за руку.

А через мгновение я оказалась в тесных объятиях мужа.

– Успокойся, милая, что ты… Нечего пока бояться. Все хорошо. Ты справилась, выдержала операцию.

Теперь у нас есть время. У нас оно есть.

Он сжал меня сильнее и принялся укачивать, как ребёнка. А у меня сил не было даже обнять его в ответ. Все, что могла, — тихо цепляться за него от страха.

— Я люблю тебя, — шептал Нум. — Я все сделаю, чтобы ты была здоровой, Лиля. Все сделаю, слышишь?! Просто верь в меня, и я тебя поставлю на ноги. И все у нас с тобой будет. И свадьба эта с платьем, цветами и чем‑то там ещё, о которой мне твоя мама часа два вчера жужжала. Она у тебя совсем не умолкает, когда волнуется. — Он нервно засмеялся.

— И какое-то там путешествие сладкое.

— Медовый месяц, — выдохнула, немного успокоившись. — Оно самое… Успокаивайся, милая, я не хочу пичкать тебя препаратами сверх необходимого. А в этот сладкий месяц повезу тебя на планету сакали. Будем с тобой гулять по магазинам и изучать моду разных рас. Это я тебе обещаю… Всё, девочка моя. Всё.

Разжав руки, он осторожно уложил меня на матрас. Выдохнув, я действительно успокоилась.

— Вчера? — пробормотала. — Ты сказал: «Вчера». Сколько я сплю?

— Три дня! — за Нума ответил растрёпанный Мити, появившийся из каюты.

Потянувшись, он широко зевнул. — Ну, совести у тебя, малышка, ни на каплю. Три дня возле тебя танцуем, а ты сладко спишь и просыпаться не торопишься. Ты на мужа взгляни, он же поседел от переживаний.

Мне действительно стало совестно. С трудом подняв руку, я поймала прядку, выбившуюся из растрёпанной косы мужа. Нет, белых волосков не обнаружилось.

— Ты, парень, краски не сгущай. Он таким блондином и до нашей Лили был, — повернув голову, я нашла взглядом папу.

Он сидел на кресле. Как и остальные мужчины — помятый и нечесаный. Волосы торчком, под глазами черно от недосыпа.

— Недоказуемо, — Мити счастливо ощерился. — Нам еще после памятного первого вашего звонка от какого-то там майора, или кто он там, было запрещено под угрозой смерти смотреть в сторону младшенькой. А то вашим зятем был бы я, ну или братец мой… Дупел. М-м-м…

— Так, — мама соскочила со стула. — Вы, молодой сакали, на выход. Лиля пришла в себя, дальше её муж сам справится. Эван, вы идите… идите. Я следом… С Лилей все хорошо. Пора всем отдохнуть.

Ничего не понимая, я таращилась на родителей.