Оставалось надеяться, что мы все же выиграем этот чертов турнир.

— Когда ты понял, что это ключ? — заинтересовался Белроуз.

— Около трех часов назад. Впервые подобное времяпрепровождение принесло мне столько пользы. Чуть позже расскажу поподробнее, — ответил Александр. — Ладно, с Тарой мы уже все обсудили заранее. Думаю, надо завершать. Это не лучшее место для разговоров.

Воздушница согласно кивнула, первая поднимаясь из-за стола. Попрощавшись со всеми, она направилась к выходу. Если ее дом находился в Восточном районе, то добираться девушке предстояло довольно далеко. Ближе к десяти вечера разошлись и все остальные, мы же с Розенталем остались одни, найдя укромный закуток в конце коридора, который поворачивал и вдруг упирался в тупик со стоящей у стены кушеткой.

У нас оставалось меньше часа до отбоя.

Глупое правило.

— Он просто кричал и угрожал, все повторял об унижении, которое испытал из-за меня. И что именно мне придется идти извиняться перед Родригом Манселлом, — прошептал Александр, касаясь губами моего уха и рассказывая подробности из встречи со своим родителем.

— А ты что? — так же едва слышно спросила я. Мы разговаривали тихо, чтобы никто даже случайно не стал свидетелем наших слов.

— Ничего. Молчал. Мне нечего было сказать, — сообщил Розенталь, быстро меня поцеловав. Я вновь сидела у него на коленях, а мужская ладонь задумчиво выводила линии на моем бедре. — Потом он вспомнил о титуле наследника, заявив, что я этого недостоин. Приказал все исправить, иначе он заберет мой перстень. А потом я вдруг все понял… Вспомнил наш старый дом, где в его кабинете стоял огромный сейф, тоже с алым камнем в центре. И, к счастью, пару раз я видел, как отец открывал его с помощью родового артефакта. Все сошлось. Он много раз повторял, что кольца идентичны. А раз так, то второй ключ всегда находился у меня.

Замолчав, он носом уткнулся в мою шею. Эти моменты наедине, казалось, всегда будут самыми ценными. Я до сих пор не могла относиться к ним как к чему-то обыденному. И мне с каждым разом требовалось все больше.

— Я тоже тебя люблю, Александр, — неожиданно призналась я серьезным тоном. Просто я никогда никому из парней такого не говорила. Были симпатии, и в мыслях я, возможно, считала это тем самым чувством, но теперь же прекрасно понимала, что ошибалась.

Его ладонь легла на мою щеку, поворачивая мою голову и заставляя посмотреть на него.

— Я знаю. Но я люблю больше.

— И с чего ты это взял?

— Просто знаю.

— Ничего ты не знаешь, Розенталь, — заносчиво бросила я, наклонившись, поцеловав и следом легонько прикусив его губу.

И неожиданно ощутила легкий шлепок по пятой точке.

— Эй! — возмутилась я.

— Наказание.

— Ну-ну. Я это запомнила, — отозвалась, сразу же спокойно обо всем забывая.