Двое парней, забредших в этот пустынный коридор, внезапно притихли, быстро проходя мимо. Но в этот миг по замку разнесся перелив колокольчиков, и, словно приходя в себя после полуденного сна, академия стала оживать.

— Этот перстень… — задумчиво протянула я, смотря на длинные пальцы Розенталя, что сжимали деревянный выступ. — У Леи похожий. Они помолвочные?

Александр отодвинул руку, поморщился.

— Мой — нет, — отрезал он, и лишь через пару секунд, заметив, что я ожидаю продолжения, пояснил: — У Леи кольцо — символ вхождения в мой род, и в некоторой степени, да, оно помолвочное. Свое же я ношу с шестнадцатилетия, и оно носит больше иерархическое значение в роду. Оно идентично отцовскому и показывает, что я наследник. И это считается великой честью. Раньше оно принадлежало дедушке и после передалось мне.

— А дедушка… ¬¬— не удержалась я. — Он жив?

— Нет. Это не очень приятная история… Их корабль затонул в море. Обычно в плаванье всегда берут магов воды, но что-то явно пошло не так, и их это не спасло, — рассказал Розенталь. — Более паршивой смерти для огневиков и не придумаешь. Но подобное случается. Я их почти не помню.

Александр шагнул вперед, расправив плечи, будто скидывая с себя последствия совсем не приятного разговора.

— Идем? Кажется, тебе надо подняться на четвертый этаж.

— Ты заглянул в мое расписание? — удивилась я, следуя за ним и с готовностью принимая новую тему.

— Нет, — качнул головой Розенталь. — Я случайно увидел его у секретаря ректора.

— Что-то твои «случайно» происходят слишком часто, — лишь для вида проворчала я, нагоняя его.

— В этот раз правда случайно, — совершенно серьезно заверил меня огневик.

Глава 22

Для того чтобы собрать шестерых человек вместе, существовало несколько куда более подходящих и не таких тесных мест, как комната Розенталя в доме на Лунарной улицы. Помимо кровати здесь нашлось лишь два стула и кресло, а остальное пришлось перетаскивать из моей спальни.

Низкий круглый стол в центре напомнил мне легенду о короле Артуре и его рыцарях. Если мы и были неким отражением той истории, то очень кривым, как в разбитом зеркале. У нас была не столь благородная цель, мы были студентами, которым едва исполнилось двадцать, и каждый имел свои причины находиться здесь.

Я глубоко вдохнула, ежась от холодного воздуха, скользящего по ногам, — окно на улицу закрыли совсем недавно.

Чувствовалась некая разрозненность среди собравшихся — не та, что бывает между совершенно незнакомыми людьми, а та, что возникает в любой большой компании, — мы разбились на группки изнутри. Например, Альбер, сидевший в кресле, вытянув ноги под столом, о чем-то перешептывался с Тарой, расположившейся рядом на стуле, закинув ногу на ногу и склонившись к соседу.