Но зато и не нужно будет идти на экзамен не подготовленной.

— Олька, ты что, трусишь? — ухмыльнулась Васиэль, посмотрев на выражение моего лица.

— Позориться не хочется, — буркнула я. — Боюсь, мне не поверят, если я расскажу, как вместо повторения заданий выбирала подвенечное платье в мире демонов.

Васиэль представила себе эту картину и весело расхохоталась. Я только вздохнула. Заразы. Все заразы.

Глава 57

Первой шла теория обращения с магическими животными. Дриада Валериана, выглядевшая как всегда сногсшибательно, раздала списки вопросов, на которые должен был ответить каждый адепт. По ее уверениям, вопросы не повторялись. Мне не решились проверять это. И каждый засопел над своим листком.

Я прописала и особенности общения с грифонами, и подробную характеристику единорогов. И даже с кикиморами управилась. А вот на вивернах дело застопорилось. Я никак не могла вспомнить, в каком мире появились первые виверны.

Нет, понятно, что в магическом и относительно известном, иначе о нем нигде не упоминалось бы. Но вот в каком…

На зачет я, конечно, наработала. Но терпеть не могла оставлять какие-то вопросы не решенными.

Если рассуждать логически, то виверны — дальние родственники драконов. Хоть Ноэлина от такого утверждения и знатно перекосит. Значит…

Я ухмыльнулась и вписала мир драконов той самой родиной.

Ответив еще на парочку вопросов, я с чистой совестью сдала листок Валериане и до конца занятия читала артефакторику. Хоть что-то повторю. Хотя, конечно, перед смертью не надышишься.

Партисон, препод по практике, встретил нас в загоне у единорогов. Он расчесывал одному из рогатых коняшек гриву костяным гребнем и что-то негромко ему рассказывал. Тот молчал и слушал, как будто что-то понимал.

Мы стояли у загона и наблюдали за этим действом.

Наконец, Партисон закончил с расчесыванием, вышел от единорога и, не закрывая калитки загона, повернулся к нам.

— Первое задание: найти общий язык с единорогом. Он должен позволить вам расчесать его гриву.

Ой. Упс. И прочие междометия. Как-то не очень-то мне хотелось заходить к единорогу. Он, конечно, выглядел умиротворенным и спокойным, но только сейчас. Кто знает, каким он станет, когда почувствует чужака на своей территории.

«А они и не злобные, адептка. Они по-настоящему дикие. И понятия не имеют, что адепты — лица неприкосновенные, и портить их тушки запрещено», — вспомнила я слова Партисона.

— Есть желающие? — он сам между тем обвел нас внимательным и слегка ироничным взглядом. — Ну же, адепты. Не знал, что вы так боитесь единорогов.

Ну, мы, может, и не боимся. Но общение с грифонами еще помним. Я, так точно.

Партисон, видимо, понял, что с нами каши не сваришь, потому что приказал:

— Адепт Лантар, вы первый. Единорог вас ждет.