— Благодарю за представление, тарр Ранибор, — голос дракона звучал спокойно и безэмоционально. — Действительно, с это минуты я — новый ректор академии. Правила и распорядок дня менять не стану. Но прошу отнестись к учебе с большим рвением.

И он обвел внимательным взглядом всех нас, словно ища кого-то.

Глава 7

Поговаривали, что взгляд дракона может выдержать только другой дракон. Мол, у каждого из этих наглых рептилий какой-то особый магнетизм, который притягивает все живое. И сила, которая заставляет опускаться перед драконами на колени даже императоров. Не знаю, может, все так, но из нас, адептов, никто на колени не опустился. Может, потому что смотрел дракон не каждому в глаза, а обводил нас всех взглядом.

В общем, нашел он того, кого искал, или нет, но уже через минуту мы разбрелись по аудиториям — смена ректора, конечно, впечатляла, но учебу никто не отменял.

— Ах, какой красавец, — закатила глаза наша звезда Диляна, оборотница, превращавшаяся в пантеру.

Высокая, гибкая, выносливая, она любила красивых мужчин и не скрывала этого.

Я припомнила внешность дракона. Да, не урод, да, в нем есть харизма. Но вот так растекаться лужицей? Нет уж, увольте.

— Ты ж не любишь брюнетов, — подначил ее Гортан.

— А он и не брюнет, — фыркнула Диляна. — Он шатен. Да еще и глаза синие. Все как я люблю.

Мы с Васиэль многозначительно переглянулись. Похоже, все следующие свободные минуты Диляна будет обсуждать своего нового кумира. Интересно, она хоть понимает, что рядом с драконом ей ничего не светит? Они даже на пару ночей к себе в постель другие расы не пускают. А если и пускают, то кого-то побогаче и познатней Диляны.

В общем, адептки академии могли мечтать о новом ректоре только на расстоянии. Жаль, что не до всех доходила эта простая истина.

Сегодня первой парой у нас стояли магические животные и способы обращения с ними. Практическая часть, на которой мы должны были поближе познакомиться с этими самыми животными. И проникнуться их силой и мощью. Желательно из-за загородки, под охраной магического щита.

Вел пару оборотень Партисон. Как и большинство оборотней, высокий и гибкий, он умел найти подход ко всему живому. Василиски, химеры, грифоны, единороги — все они подчинялись его голосу и взгляду.

— Сегодня наше занятие посвящено единорогам, — начал неспешно говорить Партисон, едва прозвенел звонок. — Кто мне скажет, чем они знамениты?

— Любят девственниц? — предположила я, вспомнив земную мифологию.

— В каком виде? На завтрак, обед и ужин? — сыронизировал Партисон.

Я хмыкнула. Да уж, двусмысленно получилось. Народ, конечно, поржал. Ему только волю дай. Над любой шуткой ржать будет. Лишь бы не учиться.

— Еще предположения есть? — уточнил Партисон. — Нет? Тогда открываем тетради и записываем.