– Двигаются, потому что их дергают за ниточки, а если их обрубить… Нужно лишь правильное заклятье…»

В памяти возникла структура щита – заклятия, способного противодействовать направленной магической энергии. А чем еще могли быть «нити», если не направленной магической энергией? Но нужно было не просто выставить щит, а создать из него… своего рода короб вокруг мертвеца. Шесть смежных щитов: по четыре на каждую сторону и еще два сверху и снизу.

Мозг добавил в структуру нужные изменения в считаные секунды, это было несложно. Оставалось под вопросом, смогу ли я правильно наполнить ее магией.

Видимо, адреналин работал на меня, а находящийся уже в пяти шагах мертвец очень способствовал его выработке, потому что магия хлынула в структуру практически сама. Зомби остановился, обмяк, рухнул на землю и замер, не пытаясь подняться. Его нити были обрезаны.

– Получилось, – радостно пробормотала я, глядя на неподвижное тело практически у моих ног.

А потом уверенно зашагала к Рабану и его противникам, на ходу создавая новую структуру: теперь мне требовался короб из щитов побольше, чтобы заключить в него сразу четыре мертвеца и одного симпатичного дракона, которому он едва ли повредит.

И у меня получилось снова! Рабан растерянно замер, когда окружавшие его зомби попадали и остались неподвижно лежать. Убедившись, что они не встают, он убрал меч и удивленно воззрился на меня.

– Что ты сделала? Как ты это сделала?

Мне нечего было скрывать, поэтому я собиралась с гордостью поведать, до чего и как додумалась, но губы почему-то вдруг онемели, не желая слушаться. Рукам и ногам стало очень холодно, словно я залезла ими в снег, а лунный свет исчез, и ночная мгла окутала все вокруг темнотой куда более плотной, чем раньше. Голова закружилась, я потеряла ориентиры, перестала понимать, где верх и где низ.

Последнее, что я почувствовала, проваливаясь в глубокую глухую бездну, – это тепло обхвативших меня рук, но потом исчезло и оно.

* * *

Холод. И снова проклятый холод сковывал меня, не давая вдохнуть полной грудью или пошевелить хотя бы пальцем. Он пудовыми ледяными гирями вис на руках, обнимал за плечи и шаловливо скользил вверх по бедрам. Мне казалось, что остывает даже не кожа, а кровь, бегущая по венам все медленнее. И сердце бьется уже через раз.

Иногда я приходила в себя, но буквально на считаные секунды. Успевала услышать треск веток и шелест листвы, потом глухое эхо шагов, отражающееся от каменных стен. Все это время меня несли на руках, моя голова лежала на чьем-то плече, а хорошо знакомый голос настойчиво повторял:

– Потерпи… Потерпи еще немного, скоро доберемся… Тебе скоро станет лучше…

Я в этом сомневалась. Вместе с вязким холодом на меня навалилась такая слабость, что я уставала даже дышать.