Это мог сделать кто угодно: и я, и дядя, и любой, кто оказался в нашем доме.

– Ну понятно, так было проще тебя подставить. У тебя нашли орудие убийства?

– Нет, – Рабан раздраженно фыркнул. – В том-то и дело: против меня не было ни свидетелей, ни улик, но дядя сразу заклеймил убийцей меня. Просто на основании того, что мы с отцом поссорились за несколько дней до его смерти. Дядя не стал разбираться в произошедшем, обвинил меня, убедил старших родственников и изгнал. Все в два дня. Поэтому я уверен, что он все это и организовал. Мог и Арину, конечно, погубить, чтобы началась цепная реакция. Отец пытался убедить меня вступить в брак по расчету, когда Арина погибла, из-за этого мы и поссорились. Ее смерть выбила у меня почву из-под ног, поэтому, когда погиб и отец, а меня обвинили, я даже оправдываться не стал. Ни оправдываться, ни бороться. Просто ушел. Сюда.

Пока он говорил, я даже дышать старалась тише, чтобы не привлекать к себе внимания. Не знаю, что заставило Рабана так подробно и откровенно все мне рассказать, но я боялась его спугнуть. Но, возможно, теперь, когда на его шее затягивалась новая петля, ему уже нужно было с кем-то поговорить. Сейчас он не выглядел ни высокомерным, ни надменным, лишь разбитым и уставшим. Я с трудом поборола в себе желание коснуться его руки.

– Да, звучит складно, – согласилась я, когда дракон замолчал. – Только непонятно, как это связано с моей историей. И чего еще от тебя хотят? Обвинить в убийстве Мортены, чтобы тебя осудили, как простого смертного, а не драконьего лорда? Что у вас за это положено?

– Если доказан злой умысел и нет смягчающих обстоятельств, то смерть.

Он произнес это неестественно спокойно, а у меня едва сердце не выскочило из груди. Этого мне определенно не хотелось, каким бы высокомерным засранцем Рабан порой ни был…

– Значит, хотят твоей смерти…

– Окончательного бесчестия и смерти, – поправил Рабан. – Иначе просто убили бы. В браслетах я уязвим."

"– Убийцу станут искать, – возразила я. – А казненный преступник – это достаточно надежно.

Дракон промолчал, но это было очень согласное молчание.

– Ладно… Но при чем здесь я? – продолжила я рассуждать вслух. – Как могу быть связана с грызней за власть внутри твоего рода? Зачем меня пытались убить… или просто заманить сюда?

Вопросы повисли в воздухе без ответов на долгую молчаливую минуту, пока Рабан наконец не предположил:

– Я бы не стал исключать вероятность того, что это все-таки разные истории.

– Ну да, а то, что у нас обоих был провал в памяти, после которого мы очнулись в чужой крови, – всего лишь трагическое совпадение! – раздраженно фыркнула я.

Рабан покачал головой.

– Я не это имел в виду. Кто-нибудь знает, что произошло с тобой дома?

Мне показалось, что я с разбега налетела на стену.