Когда Шурик уже не отбивается, а просто хрипит что “на его место придут десятки других”, из подъезда в мою квартиру вваливается опоздавшая охрана Климова.

Я открываю глаза, когда Александр берет меня под руки и ставит на ноги, а остальные мужики оттягивают Артема от мешка с костями, который раньше откликался на “сосед Сашка”

- Как вы могли его пропустить? - орет Артем и мне сейчас кажется, что он готов выбить жизнь из любого, кто здесь находится, - я вам за что такие бабки плачу?

- Артем Сергеевич, - обращается к нему Александр все так же держа меня в своих руках, потому что пока что я могу тяжело дышать, но никак не стоять на своих двоих, - мы никого не проверенного в дом не пускаем. Это..., - он кивнул в сторону отморозка, - жило здесь последний год и ни в чем ранее замечен не был. Мы примчались сразу, как только Вы дали отмашку...

- Я с вас три шкуры спущу."

"Артем не унимается, но подходит ко мне и, вырвав из лап своего доверенного Александра, начинает осматривать с ног до головы на предмет каких-либо увечий.

- Увезите это мясо отсюда подальше, - Климов дает команду своим людям, - и как хотите, но выбейте из него все, что только можно. Убедитесь, что это дело рук...

- Я вас понял, все сделаем, - Александр отходит и что-то жестами командует охранникам, - мы будем Вас ждать позже.

Климов кивает, но ничего не отвечает. Пока мужики уходят, освобождая прихожую, Климов прижимает меня к себе с такой силой, что трещат кости. Так, что дышать трудно, потому что грудную клетку словно стальным обручем сжало.

Затем мужчина отстраняет меня на расстояние вытянутой руки, но держать не перестает. Смотрит на меня серьезным, я бы даже сказала, устрашающим взглядом и безапелляционно произносит:

- У тебя есть пол часа, чтобы собрать свои вещи и вещи нашего ребенка, потому что вы переезжаете в мой дом. И это не обсуждается.

Он думал, что я буду протестовать? Но я не дура, понимаю, что его врагам ничего не стоит добраться до нас в моей квартирке, поэтому киваю. Но мое послушание обманчиво, я ему еще устрою такое шоу, которое он до конца жизни не забудет за то, что подверг мою жизнь, а, главное, жизнь детей опасности, объявившись в моей жизни.

***

Климов

Она укладывает сына, а я круги наворачиваю. Из стороны в сторону расхаживаю и дырявлю ботики. Когда в голове все эти ублюдочные мысли.

И хорошо, если бы только они, а так же к ним прилагается еще вагон и маленькая тележка сожалений. Раскаяний о том, что я мог сделать и не сделать три года назад.

Меня только одно успокаивает - все можно изменить.

Нет, не так, а... Все можно БЫЛО, блять, изменить, если бы я не просчитался и эти конченые уроди все еще не были на свободе. Как когда-то уже... Тогда, когда решалась моя судьба рядом с этой женщиной.

Как оказалось моей женщиной.