Думаю, я выражу всеобщее мнение: мы не хотим войны, так? У тебя еще есть шанс исправить ситуацию. Девушек много…

— Хочешь мира, Альваро? — спросил Грай. Его верхняя губа подергивалась, как будто он, того гляди, начнет рычать как настоящий пес. — Отдай ее мне.

— Твой сын утешится, — миролюбиво добавил Монтега. — Он ведь дружит с моим сыном. Насколько я понял, Себастиан тот еще ходок.

— А ведь у нас было предсказание! — вспомнил молодой оракул и, оживившись, даже забыл про свой пафосный тон. — Насчет будущего брака с Альваро для девушки из белых котов. Там все выходило очень славно.

— С моей племянницей? — уточнил Тибальд. — Это был бы хороший союз. В общем, мы ждем твоего решения, Артирес. А пока, предлагаю голосовать. Кто за то, чтобы удалить дом Альваро из совета? Разумеется, пока он не сделает правильный выбор.

Серебряный лев поднял руку первым, Грай — через миг, оракулы поддержали вдвоем, хотя от них учитывался лишь один голос, Стерх Уилсон тоже был «за» и нашел в себе силы наконец посмотреть в глаза Артиресу. Освальд так и спал, тихонько посапывая, а Эльгред Монтега поднял руку последним.

— Извини, Арти, — сказал он.

— Но сила не на твоей стороне.

Артирес встал, и ножки стула заскрежетали по черно-белым плиткам пола. Серые тени встревоженно взметнулись возле колонн, занимая боевые позиции. Вот, значит, зачем они здесь: на случай, если черный пес станет кусаться.

— Мы ждем твоего решения, Альваро, — выкрикнул ему в спину Тибальд. — Не ошибись.

***

— Зачем ты это сделал?! — Шрам провел пятерней по вспотевшей лысине, перепаханной когтями ночной кошки, и оттер влажную ладонь о рубаху.

Тут и правда было душно и непривычно жарко для Сумерек, но Первому осточертело мерзнуть.

Зная его привычки, Рут растопила печку как следует, и в комнатушке пахло ночными травами точно в бане, а стены покрылись испариной.

— Затем, что пришло время ответного удара, — веско произнес Первый.

Он бы не стал разжевывать и без того очевидное, но следовало признать — Шрам имел вес в сопротивлении, и отмахнуться от него не получалось.

— Мы достаточно сидели в тени, — продолжил он. — Достаточно крови пролили наши братья…

— Не надо вешать мне эту лапшу, — перебил его Шрам. — Ты подставил Мэди, разве не ясно?

— Думаешь? — равнодушно произнес Первый, едва сдерживаясь, чтобы не расхохотаться ему в лицо — да на то и был расчет, дубина! Эта маленькая дрянь забыла, кто она.

Забыла, кому обязана жизнью. Но ничего, он напомнит.

— Теперь все чары повернутся против нее! — кипятился Шрам. — Ее могут убить!

— Если ее убьют, то мы за нее отомстим, — заверил Первый. — Но я, конечно, надеюсь, что Мэдерли выживет и наконец-то поймет, кто ей враг, а кто друг. Пусть чаросветы покажут свой истинный облик. Она убежит от них, сверкая пятками, и вернется домой.