Высившаяся на краю зоны гора напоминала непропеченный ломоть серого хлеба — в пористой поверхности росли мелкие кристаллы, а самые крупные — в глубине.

Завтра мужчин отправят в шахту, женщин определят на бытовые работы. Ей придется стирать чужое белье, мыть посуду, готовить. Она совершенно забыла, как это делается. Как будто в жизни никогда не стирала.

А еще Найрин видела охрану. Они не боялись теней и у них были чарослова. Старожилы уже рассказали, что каждое утро им говорят чарослово, после которого тени идут в шахту словно к любимой женщине. Одного забыли в забое, и он так и умер с киркой в руках и счастливой улыбкой на черном от пыли лице.

— Надо бежать как можно скорее, — прошептала Найрин, повернувшись к Трою и опершись на широкую грудь ладонью. — Пока мы еще не вымотаны тяжелой работой. Пока ты еще помнишь, кто ты.

Трой погладил ее лицо, убирая прядь со щеки. Намотал светлые волосы на палец.

— Портал охраняют все время, — сказал он. — И по ту сторону тоже.

— Значит, надо идти через Ночь.

Он покачал головой, провел кончиками пальцев по зарубцевавшейся ране на ее плече.

— Это слишком опасно, Рина.

Сперва нам нужно достать оружие. Хотя бы кирки, но их выдают перед работой, а после забирают. Под чарословом невозможно украсть.

Найрин покусала губы, и ее взгляд устремился на свечку, в жалком пламени которой она так и не разглядела цвет глаз мужчины, которому только что отдалась.

— Можно заткнуть уши, — предложила она. — Если ты не услышишь, слово на тебя не подействует. Надо запечатать их воском!

Трой задумчиво посмотрел на свечу, а потом на Найрин.

— Ты будешь вести себя как и прочие, — поспешно сказала она.

— Чтобы не вызывать подозрений. Но потом спрячешь инструменты.

Старый жилистый дед приподнялся на соседней койке и прокряхтел:

— Без чарослова работа покажется пыткой. Ты сдохнешь, парень. Ты проклянешь все на свете.

— Я справлюсь, — уверенно заявил Трой и спросил громче. — Кто со мной? Если мы не пойдем против проклятых чаров, то так и погибнем в этой Ночи. А тела выкинут за забор, чтобы их сожрали мерзкие твари."

"Его голос подхватили другие мужчины, сбились ближе в их угол, обсуждая детали. Найрин натянула одеяло повыше, подоткнула его со всех сторон, укрываясь от холода и устраиваясь поудобнее.

Она выберется отсюда. Все будет хорошо. Она не помнила о себе ничего, но твердо знала — здесь ей не место.

Глава 21. За Мэдерли!

Войска красных псов узкими ручейками текли по улицам города Белых котов. Колыхались алые флаги, зеркальные щиты ослепительно сверкали под солнцем. На шлемах угрожающе выступали острые козырьки, прикрывающие глаза и могущие использоваться для удара, и бодро топорщились пушистые плюмажи — для красоты.