Выскочив на воздух еще до того, как колеса остановились, она кинулась к обочине и, вцепившись в дерево, отдышалась. Солнце нещадно палило, и перед глазами плавали темные мошки. Хотелось приглушить свет, спрятаться в тень, исчезнуть. В горле стоял едкий комок, и всю ее словно разъедало отравой."

"Целители напичкали ее горькими лекарствами и отправили домой, но Найрин не помнила, где ее дом. Кучер набил трубку, раскурил, выпуская ядреный дым, и Найрин поморщилась от запаха и отошла подальше. Очень хотелось пить, и, заметив блеск воды, она спустилась к ручью, разрезающему ковер травы гладкой лентой.

Что-то было такое важное, связанное с ковром. Найрин попыталась поймать ускользающую нить, но та как всегда оборвалась, не приведя ни к чему. Смех, быстрый бег по ночному лесу, серые глаза, горящие чаросветом, — жалкие обрывки воспоминаний разлетались как от порыва ветра. У нее остался лишь один осколок памяти — красавица-блондинка, улыбающаяся с торжеством победителя. Найрин знала — это она виновата в том, что произошло. Надо найти ее и все исправить.

Встав на колени на густую траву, она зачерпнула воду ладонью, склонилась…

Широкий ручей тек неспешно, и вода искрилась под солнцем как зеркало.

А из отражения на нее смотрела та самая девушка. Только вылинявшая, словно картинка из старой книги. Как будто страницу слишком часто переворачивали, трогали липкими пальцами, а может, и ставили на нее чай.

Найрин застыла, разглядывая знакомые черты: тонкий нос, аккуратные губы, чуть раскосые глаза. В ее воспоминаниях они были ярче, а теперь их сочная зелень как будто угасла. Волосы висели тусклыми прядями и не светились.

— Нет, — сказала она.

— Этого не может быть.

Наклонившись над ручьем сильнее, оперлась руками на каменистое дно, и лицо в отражении исказилось злобой.

— Нет! — выкрикнула Найрин и ударила ладонью по воде.

У нее была хоть какая-то цель — единственное, за что она смогла уцепиться. А теперь у нее забрали и это?! И, выходит, она сделала все это сама?!

Найрин ударила кулаком по ненавистному лицу, рассадив костяшки о камни на дне ручья, еще раз, и еще.

— Это ты во всем виновата!

Треск, шум, крики… Найрин вскинула голову, но ее сшибли с ног, опрокинув в ручей.

А когда она поднялась, тут же схватили, закрутив руки за спину.

— Еще одна! — выкрикнул мужик. — Вроде всех поймали!

— Это ошибка! — воскликнула Найрин. — Я не та!

— Разберемся, — пообещал мужик, подталкивая ее в спину.

Они вышли назад на дорогу, куда привели других пленников с веревками на шее точно скот. Найрин попыталась высвободиться, но следующий тычок был куда сильнее. Она чуть не упала, но ее рванули за волосы вверх.

— Без шуток мне, тень, — скомандовал надзиратель.

— Я не тень! — заявила она.