Никто из гостей, какого бы сословия ни был, дискомфорта не испытывал. Лишь тролли стоически терпели часто звучавшее сегодня слово «прекрасно».

Разгул празднества пошёл на убыль. Разговоры стали менее оживлёнными, тосты поднимались всё реже и реже.

— Элестайл, спой что-нибудь, — вдруг попросил Иллиньен.

По человеческим меркам просьба, конечно, была из ряда вон. Однако король вампиров отреагировал на неё лишь своей коронной улыбкой, очевидно, выражавшей согласие. Во всяком случае, Иллиньен после этого взял на себя смелость распорядиться, чтобы принесли инструменты.

Одну из гитар из рук слуги забрал сам Элестайл, другую – Лонгаронель. Он же и начал играть первым. К удивлению собравшихся (за исключением вампиров), гитара звучала крайне необычно – довольно низко, сочно, даже гулко, и тягуче... то есть так, как не может звучать не только гитара, но и вообще ни один музыкальный инструмент. Что уж вампиры сотворили с гитарой – Тень их знает.

Но не успели слушатели свыкнуться со звуком инструмента, как Элестайл запел. На эльфийском и тоже в весьма непривычной манере. Его голос обволакивал каждую ноту. Сложно сформулировать, в чём именно состояла особенность его манеры пения, однако внимание она на себя обращала сразу.

На припеве король заиграл и сам. Его гитара, кстати, издавала вполне стандартные звуки. С началом припева голос Элестайла зазвучал сильнее... а потом и вовсе пошёл в надрыв – чем окончательно шокировал непривыкших к таким выкрутасам слушателей. Хотя не сказать, чтобы шокировал неприятно. Что-то завораживающее в этом определённо было.

А после припева изменил манеру игры Лонгаронель. Теперь его гитара звучала всё так же сочно и тягуче, но играл он уже переливами – иногда уходя на басы, а иногда резко взвиваясь в самые верхи. Гитара Элестайла при этом скорее просто давала ритм, лидировал однозначно инструмент его друга.

Затем снова припев и ещё одно соло Лонгаронеля... в итоге и завершившее песню.

Гости, находясь под впечатлением, в первый момент даже не знали, что сказать. Да и нужно ли было что-нибудь говорить – весь спектр полученных ощущений был отражён на их лицах.

— Может, споёшь что-нибудь ещё? — высказал Дальгондер вслух просьбу, вертевшуюся у многих на языке.

Элестайл не стал заставлять себя упрашивать. Ему нравилось исполнять на публику песни собственного (точнее, их с Лонгаронелем) сочинения. В результате он развлекал гостей и своих подданных ещё почти час.

— Эх, хорошо поешь! — сказал Лорго, когда Элестайл сделал очередную паузу, чтобы пригубить вина. — Но, к сожалению, нам с Мирэл пора домой. У меня там всё-таки целое государство без присмотра.

— Никуда твоё государство до утра не денется, — улыбнулся вампир.