— Прошу, мисс Вайтроуз, — Аргент обвел мягким жестом пространство у доски, — покажите нам, как это делают истинные маги.

Пантера смотрела на Уну совершенно подлыми глазами, пакостливо прижав уши, словно провинилась или что-то натворила. Блеснувшим языком она слизнула со стола печать, все так же хитро глядя на Уну, и та почувствовала, как к ней возвращаются краски мира, чувства, понимание вещей, запахов, явлений проникает в ее мозг.

О, какое это неземное наслаждение — вновь пользоваться своим даром! Уна едва смогла удержаться на ногах от нахлынувших на нее чувств и ощущений.

Ей казалось, что она из темного подвала вышла на яркий свет, и теперь еле ориентировалась в пространстве, ослепленная и оглушенная, подавляя приступы головокружения, делая эти несколько шагов по направлению к Аргенту.

— Ну, мисс Вайтроуз, — его голос над головой слышался каким-то странным колеблющимся звуком. — Покажите нам.

Уна, повернувшись к классу лицом, вытянула вперед руку, и на ее ладони загорелся магический огонь. Легко и свободно, как обычно. Так, как зажигали ее братья. Как делал ее отец. Будущие техномаги — юноши и девушки, — с восторгом и завистью заохали, оживленно задвигались на своих местах.

— Что это горит? Что есть основа для вашего огня? — небрежно поинтересовался Аргент, и Уна, глядя на пляшущие языки веселого пламени в ее ладони, вдруг неожиданно для самой себя честно ответила:

— Я не знаю…

— А техномаг всегда знает, что является основой для его силы, — произнес Аргент. Его белые пальцы, лишенные его знаменитой техноброни, накрыли ладонь Уны и пылающий огонь. Уна вздрогнула; она хорошо знала, как жжется магическое пламя, и точно знала, что человек, объятый им, может сгореть заживо.

Но вот чудо — ее магическое пламя покорилось Аргенту, его ладонь, на миг прижавшаяся крепко к ее ладони, его пальцы, переплетенные с ее пальцами, не пострадали и даже не нагрелись от пламени. Затаив дыхание, Уна молчала, глядя, как рука магистра, подрагивая, все теснее прижимается к ее ладони, и ощущение было такое, будто меж их руками бьется крохотное живое сердце. Жар спадал; Уна чувствовала, как гаснет зажженное ею пламя, как биение на ее ладони становится все медленнее и тише, и на миг ей стало жутко, будто магистр своей неживой магией умерщвлял на ее руке что-то живое, порождение ее дара, крохотную трепещущую птичку, которая покоряется его силе и засыпает, замирает навсегда. "

"Это было так жутко и неестественно, что сердце девушки забилось сильнее, пальцы ее дрогнули, и магистр силой удержал ее ладонь, потому что Уна готова была разорвать это странное и страшное касание.

Последняя искра тепла промелькнула меж их руками, и в ладони Уны вдруг материализовался какой-то твердый комок.