— Уна Вайтроуз. Уникальная. Единственная. Представительница одной из самых уважаемых семей королевства. Это большая удача для нашей академии — заполучить вас и ваш роскошный дар. В моей академии, — выделив голосом слово «моей, произнес ректор, — в равной степени поддерживается и истинная магия, и техномагия. Добро пожаловать, Уна Вайтроуз.

На миг Уне показалось, что Аргент издевается, насмехается над ее семьей, но голос его звучал уважительно и серьезно, и она осмелилась таки поднять взгляд и посмотреть в лицо ректору.

Она поняла, чего боялась — увидеть мрак и пустоту за этой струящейся пеленой мельчайших драгоценных камней, летающих в воздухе, словно дымка. Возле магистра, наверное, и дышать-то было опасно — по крайней мере, Уна невольно задержала дыхание, поглядывая на сверкающие черные звезды. Один вдох — и можно выплюнуть изрезанные в кровь легкие…

Но на нее смотрел человек, живой человек. Не гулкий пустотелый голем, не каменная статуя. Один небрежный пасс рукой — и сверкающий черными каплями туман отдернулся, позволяя Уне как следует рассмотреть лицо ректора, белым пятном виднеющееся меж жестких острых лепестков высокого воротника.

Магистр Аргент был не молод, но и не стар; впрочем, при его магической мощи как можно было наверняка говорить о его возрасте? У него были длинные, густые черные волосы, блестящие не меньше его драгоценной брони, острые, резкие черты лица, тонкий породистый нос, неулыбчивые, крепко сжатые губы и ослепительно-синие умные глаза под широкими, сурово сдвинутыми черными бровями, настолько пронзительно глядящие, что Уна снова задохнулась от страха.

— Ну-у, мисс Вайтроуз, — испытующе глядя на девушку, протянул магистр, чуть качнувшись на носках, — полагаю, вы желали бы научиться Истинной Боевой Магии? У вас есть все данные для этого. Мы достойно разовьем ваш дар. Никто из вашей семьи никогда не был боевым магом, а жаль. Вы будете первая… надеюсь. Такая сила, такая мощь. Жаль растрачивать ее на право или варение зелий.

— Не только, — Уна сама не услышала своего голоса. Перед глазами ее словно взрывались маленькие белые солнца, но она, ослепленная, перепуганная, все же нашла в себе силы гордо выпрямиться, поднять голову и ответить ректору.

Темные брови магистра удивленно приподнялись, в синих глазах его мелькнул неподдельный интерес.

— Вот как? — произнес он. — Чего же вам еще?

В его голосе послышалась неприкрытая ирония, и Уна снова почувствовала обжигающее волнение, до головокружения, до темноты в глазах. Магистр наверняка знал о ней все; и участь, постигшая ее братьев, для него не являлась тайной.