На плечи тут же лег тяжелый плащ с мягкой опушкой, насквозь пропахший мужчиной. Кажется, теперь его аромат будет преследовать меня до конца дней.

— Не стоит, — забормотала растеряно, пытаясь снять плащ и вернуть хозяину.

Не дал, удержал.

Ладонь скользнула по меху вниз, зацепившись за металлическую пряжку с серебряным зверем, и кожу словно огнём обожгло. Мне с трудом удалось сдержать возглас, прикусив внутреннюю сторону щеки.

— Кто это? — спросила осторожно, указав на бляшку, но трогать больше не решалась.

— Зверь моего рода. Белый тигр, — ответил Ларкас, становясь рядом, так что наши плечи едва уловимо касались.

— Красивый, — заметила я и продолжила начатое. — Завтра дворы Иллиума наполнятся слезами.

— Ты же знаешь, что по-другому нельзя. Мы не справляемся, — с тяжелым вздохом признался мужчина, чуть сгибаясь и опираясь локтями о перила. — С каждым годом ледяные демоны становятся всё сильнее и могущественнее. Нас не хватает. Граница севера распространяется всё дальше. Там, где еще двадцать лет назад царило лето, лежит снег. Грязный, бурый, но снег… Мы же забираем их не навсегда.

Через пять лет служба закончится, и они вернутся домой.

— Те, кто сможет выжить. И не сойти с ума.

В обитель часто привозили их… бывших призванных, прошедших снег и стужу Ардана, покалеченных не столько физически, сколько эмоционально. Нас послушниц допускали только к самым лёгким, тяжелых забирали девушки уже прошедшие посвящение.

Я до сих пор помнила своего первого такого пациента. Мне было пятнадцать, он на десять лет старше, по бумагам.

Выглядел же как старик, с потухшими светлыми глазами, посеребрёнными сединой тёмными волосами, бледной сухой кожей, сплошь усеянной старыми шрамами и кошмарами, которые сводили с ума.

Сколько ночей я просидела у его постели, пытаясь вернуть к жизни, забрать его боль и страдания. Так рьяно взялась за лечение, что чуть не довела себя до истощения, полная решимости спасти, вернуть к нормальной жизни, сама чуть не ступила на грань.

Именно тогда мне стали сниться кошмары… жуткие, непонятные, полные сильного ветра, холода и теней, что подбирались всё ближе, шипя моё имя.

Дака я вылечила. Смогла помочь. С тех пор вот уже пятый год подряд он приезжал в обитель с дарами.

В последний раз привёз знакомиться курносую малышку с огромными глазами.

— Её зовут Эвери, — произнёс он смущенно. — Айвири слишком мудрено для нас. А Эвери в самый раз.

— Спасибо, — шепнула я, с трудом сдержав подступившие слёзы.

— Ты спасла меня, — просто отозвался Дак.

Спасла, едва не потеряв себя. А ведь были пациенты хуже, тяжелее… Сошедшие с ума, навсегда оставившие свой разум в снегах Ардана. И не каждому мы могли помочь, не каждого могли вернуть.