Я понятия не имела, сколько времени валялась в постели и какое время суток сейчас было. Тёмная комната с наглухо закрытыми ставнями и одиноким магическим светильником золотистого цвета, чтобы глаза не раздражал. Я привыкла к темноте и тишине.

И даже к тому, что чувств не было тоже. Раньше с блокировкой всё было по-другому. Да, эмоции были скрыты, но они были. А сейчас ничего. Радость, счастье, смех, горе… я уже стала забывать, что это такое. Да и не хотела вспоминать. Потому что они бывали разными: яркими, как само солнце, или чёрными, будто глухая ночь.

Сейчас было лучше.

В голове пустота, в сердце тишина.

Спать, есть, умыться, посидеть и снова спать. И там во сне меня ждала чернильная темнота, не приносящая избавления и успокоения.

— Так надо.

Галия единственная, кого допускали в мою тюрьму. Её кровать стояла напротив моей, она почти не спала. По крайней мере я её спящей не видела. Закрывала глаза — она рядом, открывала, картинка повторялась.

Наверное, это должно было раздражать. Вот только чувствовать я не умела, поэтому и никак не реагировала на свою сиделку.

— Других ты просто не вынесешь. Помнишь, как было плохо на выходе… мы не подготовились.

Ты вышла слишком рано. Поэтому и получилось то, что получилось… Мне жаль, Айвири.

Я кивала, снова сворачивалась клубочком и закрывала глаза.

Наверное, надо было что-то спросить, но… какая разница? И есть ли вообще смысл что-то узнавать, когда не хочется. Ничего не хочется.

— Это скоро отпустит, — говорила Галия. — Апатия, пустота… Тебе сложнее, чем остальным. Они были не так открыты, как ты.

Да, отсутствие блокировки сыграло со мной очередную шутку. Там, где другие должны были валяться пару дней, а я… Сколько я здесь?

— Третий день.

Это много… или мало?

Кивнув, снова уставилась в одну точку.

За это время я привыкла к темноте и даже светильник был не особо нужен.

— Они волнуются, — продолжила Галия как бы между делом, но я успела отследить её изменения в голосе.

Волновалась, ждала реакции.

А я… я ведь сразу поняла, про кого подруга говорила. Связка, пятёрка ликанов, которые стали частью меня. Или я частью их. Не разобраться, да и не хочется.

Закрыться, спрятаться и снова провалиться в темноту сна. Там легче. Немного, но легче. И не надо думать.

— Ты не можешь прятаться тут всю жизнь, Айвири. Это временная мера, направленная на то, чтобы привыкнуть, научиться блокировать чужие эмоции.

— Не хочу.

Пробовать, возвращаться, жить. Не хочу…

— Так не пойдет.

Тёплая рука коснулась моей ладони, и я с трудом сдержалась, чтобы не отдёрнуть её. Мне не нравились чужие прикосновения. Они заставляли… вспоминать, возвращаться туда, где было так тяжело и больно. А я этого не хотела. Здесь в темноте и тишине спокойнее.

— Мы и так слишком долго это оттягивали, Айвири.