Он уже почти полностью оказался в лапах смерти. Еще немного и ушел бы за грань, встав в один ряд с почившими предками. А что оставил после себя? Сомнительную славу сердцееда и… всё. Ни жены, ни сына, которого можно было бы оберегать, бестелесным призраком бродя рядом.

И впервые в жизни ощутил…

— Не смей!

— Страх — это не порок.

— Я ликан!

— Ты живое существо. А все мы испытываем чувства. И страх в том числе. Он даже помогает.

Лицо искривила усмешка.

— Жалеешь меня, Айвири?

— Я же послушница.

— Думаешь, поняла меня? Думаешь, страх — это единственное, что меня сжирает изнутри? И поэтому я не способен сражаться?

Я мысленно пожала плечами.

Нет я видела еще кое-что. Усталость. Она копилась годами и теперь свалилась на его плечи. Обречённость, пассивность. И отсутствие желания жить. Его больше ничего не радовало, даже женская близость.

Но Блейн прав, жалеть его сейчас не стоило, поэтому я и добавила едко:

— Решил, что твои страдания какие-то особенные? Если бы ты знал, сколько несчастных обитель принимает ежедневно. И может их страдания не так масштабны, как у тебя, но тоже заслуживают внимания.

— Посмотрим, Айвири… посмотрим, что будет потом, — произнёс молодой мужчина, прежде чем раствориться в воздухе, оставив меня одну.

Ух, пережила, смогла, выстояла.

Остался лишь Итан.

И мужчина не спешил.

Я некоторое время еще лежала, прислушиваясь к тем ниточкам, а точнее к одной единственной. Той самой, что оставалась неподвижной и такой холодной среди других активированных. Но ничего.

Потом со стоном села, потирая затёкшую шею. Выпила воды и посидела еще пару минут, сцепив руки в замок и глядя перед собой.

Ну где же ты? Где? Как же это ожидание убивало и тревожило.

Лучше сразу, поскорее пройти всё это и успокоиться.

Снова легла, закрывая глаза и… сама не заметила, как уснула."

"Вроде бы только спала и не устала совсем, а тут раз и провалилась. И сон всё тот же. Аллея с падающими лепестками розанов. Я застыла, протягивая ладони и ловя их. А они всё падали и падали, словно дождь, мягко ударяя по голове, спине, плечам, лицу.

Я закрутилась и тихий смех сорвался с губ.

На мне было то самое платье — нежно-голубое, с пышной юбкой, расшитое голубыми цветами.

Белая фата и мамина диадема. Свадьба? Да, сегодня моя свадьба.

Я бросила лепестки, которые скользнув по юбке, упали вниз, и огляделась. Где же мой жених? Он же должен быть здесь. Никого. Только я одна в угасающем саду.

— И часто тебе снятся эти сны? — вдруг спросил мужской голос.

Дёрнувшись, я закрутилась на месте, пытаясь понять, откуда он раздаётся.

И ведь не проснулась. Хотя, наверное, проснулась, но картинка осталась всё той же. И платье никуда не делось. Странное пограничное состояние.