Я не знала, что чувствую в этот момент: ненависть, страх или патологическое возбуждение, глядя на красноречиво выпирающую выпуклость под ширинкой его элегантных серых брюк. Стала на колени, и он поправил мне волосы за ухо, чтобы наблюдать, как я буду ублажать его.

- Расстегни, - прозвучало как приказ, но пальцы продолжали перебирать мои волосы. Я подняла голову:

- Все может быть иначе, Ник. Я могла бы…

- Расстегни! – зарычал так, что зазвенел бокал на столе и стекла в шкафу и окнах, - Я просто сказал тебе расстегнуть. Сделай то, что я сказал, - отчеканивая каждое слово, произнес он, и я вдруг почувствовала первые оттенки страха, липкие и неприятные.

Потянула змейку на его штанах.

- Возьми его в рот! – грубо, но мое дыхание участилось…Я сжимала рукой его плоть и понимала, что сама хочу доставить ему удовольствие.

Когда мои губы сомкнулись на его члене, он надавил мне на затылок, заставляя принять его глубже, задавая свой ритм, удерживая за волосы. Поначалу я пыталась ласкать его, но он уже отобрал у меня контроль, жестоко сжимая и надавливая на щеки, не давая отстраниться.

Боже…да ведь это не ласки, он трахает меня в рот…совершенно не заботясь о том, больно ли мне, и что я чувствую.

Попыталась отстраниться, не пропустить глубоко в горло, рефлекторный порыв отторжения, но пальцы вцепились мне в затылок с такой силой, что мне показалось, если вырвусь, он оторвет мне голову. По щекам потекли слезы. Я судорожно хваталась за его брюки, пытаясь приспособиться, уловить тот темп, который причинит мне меньше всего неудобств, но его это не волновало. Он вдруг рывком оторвал меня от своего паха и, увидев его взгляд, я и ужаснулась, и содрогнулась от похоти одновременно. Безумие, расплавленное в ненависти, и дикое желание. Я у его ног, полностью одетая, истекающая соками, униженная и раздавленная. Перед этим полубогом, красивым, как смертный грех, и он хочет, чтобы я доставила ему удовольствие. Порочное желание удовлетворить Господина появилось внезапно, меня словно током ударило. Последние отголоски гордости потонули в его черных глазах без дна.

Он направил меня обратно, властной рукой, к своей вздыбленной, подрагивающей плоти, продолжая терзать мой рот, но я уже не испытывала дискомфорта, я рвалась вперед, скользя ногтями по его шелковой рубашке, задирая ее вверх, прикасаясь к коже, не жалея.

Он делал мне больно, а я в ответ оставляла кровавые полосы на его груди, пока не почувствовала во рту вкус спермы, и невозможность выплюнуть и отвернуться отозвалась острым наслаждением. Рука сильнее сжала мои волосы, и я услышала сдавленный хриплый стон, он ударил по венам как инъекция героина, мгновенно опьяняя триумфом и мазохистским удовольствием.