Николас чисто выбрит, в новой рубашке светло-серого цвета с закатанными рукавами, оказывается у меня есть мой личный фетиш – это его руки: сильные, жилистые и даже часы на запястье вызвали трепет. От него пахнет моим любимым одеколоном. Впервые я почувствовала себя рядом с ним ничтожной, какой-то жалкой, непотребной.

- Закрой за собой дверь, - голос прозвучал глухо, как эхо. Непроизвольно подчинилась, но с порога не двинулась. Ник затушил сигару в пепельнице, нарочито медленно, пальцами. Я содрогнулась, на секунду представляя себе насколько это больно, а потом злорадно усмехнулась – больно было бы мне, а он не человек.

Ему вообще не больно. Я даже сомневалась, знает ли он, что такое боль. Физическая. Или душевная…у него есть душа, помимо оскорбленного самолюбия и дикого чувства собственника?

Он не смотрел на меня, совершенно игнорируя мое присутствие.

- Ты не можешь вот так отдавать приказы собирать мои вещи, не поставив меня в известность.

- Никогда больше не врывайся ко мне в кабинет, пока я тебя не позвал.

Очень тихо сказал, но завибрировал даже воздух.

- Ты поедешь, куда я скажу и когда я скажу.

Наконец-то посмотрел на меня, и мне захотелось исчезнуть, стать невидимой, прозрачной.

Взгляд полный презрения, словно я отвратительное насекомое. Нет, не опасное и не ядовитое, а именно отвратительное.

- Я бы мог наплевать на свою семью и вынести тебе приговор лично, я бы мог забить тебя до полусмерти, я могу все…Но ты теперь королева братства. Ты обязана сопровождать меня везде, присутствовать на встречах с моими партнерами, светится перед прессой. И никаких скандалов. В мире смертных предстоят выборы, и я собираюсь их выиграть. Поэтому ты сделаешь все, что я говорю, так как я говорю.

И это будет продолжаться пока мне это нужно. Сколько? Не знаю. Возможно год, а возможно и пару месяцев. Мне больше не интересно твое общество, мне больше не интересны твои проблемы и твои желания. Есть мои проблемы и мои желания, и если я считаю, что ты можешь их удовлетворить – значит, ты их удовлетворишь тем способом, который Я выберу.

Удивительно как быстро он мог перевоплощаться, становиться другим. Но в одном он был неизменен – это его жгучая красота и сумасшедшая сексуальность в любой ипостаси. Даже сейчас, когда его голос холоднее жидкого азота, он проникал мне под кожу и заставлял сердце биться намного быстрее.

- Моя семья знает о твоих решениях? – спросила вкрадчиво, пробуя почву.

- Наша семья знает обо всех моих решениях кроме моих отношений с собственной женой, которые никого не касаются.

- Даже если ты будешь меня избивать и насиловать?

Он засмеялся, от души, громко запрокинув голову, повернулся ко мне:

- Насиловать? Мне этого не потребуется. Иди сюда.

Я попятилась назад и прижалась спиной к двери.

- Подойди ко мне, сейчас.