Я не ударила в грязь лицом и быстро перевела текст с листа — на мое счастье, он оказался легким. Дон был явно доволен.

И тут, как мне показалось, настал момент, подходящий для вручения моего дара. В сумочке я на всякий случай всегда ношу маленькую книжечку из серии «Любовный роман» с моим переводом. Не могу сказать, чтобы я гордилась этой моей работой, наоборот, мне за нее стыдно. Я взялась за перевод исключительно ради денег — роман был слабый, а героиня его — отвратительная ханжа. Но в отпечатанном виде получилось еще хуже: мало того, что в тексте была масса ошибок, так еще кто-то, вероятно имевший в школе тройку с минусом по русскому, в самом конце вписал отвратительно пошлую постельную сцену! Я пошла к редактору и устроила скандал, но уже ничего нельзя было изменить… Больше я для этого издательства не работаю.

Но иногда книжка меня выручает — как ни странно, она имеет успех не только у гардеробщиц и регистраторш, но даже и у милиционеров. Если литературные вкусы Дона хоть немного похожи на вкусы его подчиненных, то подарок может ему понравиться.

Я вытащила из сумочки претенциозную книжечку под названием «Дар небес» и торжественно, с подходящими к случаю словами вручила ее Артуру.

Тот был польщен; тут же без всякого перехода он сказал что пора переходить к делу, и вызвал Игоря.

— Игорь, кто из наших ездит на белых машинах?

— Никто. У Миши была белый «ниссан-санни», да он разбил его на прошлой неделе.

Когда именно? Впрочем, это не важно — судя по размерам и форме, меня пыталась сбить отнюдь не японская машина."

"Потом Артур заставил меня при Игоре описать того из нападавших, приметы которого я запомнила. Игорь злился, но противоречить Дону не смел.

Мне было удивительно, что Дон с его обаянием и умом — а чтобы управлять такой империей, нужен незаурядный ум, — держит при себе этого типа, явного психопата с криминальными наклонностями. Впрочем, путь от преступника до почтенного члена общества трудно пройти за одну человеческую жизнь, чаще для этого нужно несколько поколений. Судя по всему, Дон должен был полагаться на многих из тех, с кем когда-то начинал свой бизнес. Впоследствии я узнала, что Игоря он держал при себе за ту храбрость, с какой он защищал своего босса при вооруженном налете. Кроме того, сам Артур производил впечатление человека если не доброго, то доброжелательного, и ему просто необходим был для контраста кто-то, игравший роль «плохого полицейского» и «очень плохого» при «хорошем». Дон был высоко и далеко, его уважали и боялись, Игоря не уважали, но зато боялись, и даже очень.

Игорю я не понравилась, и он этого не скрывал. Я хорошо понимала, почему: я пришла с улицы — Генка-рыжий, естественно, не в счет — и посмела через его голову обратиться прямо к Дону.