Другое дело, что я, конечно, мечтаю стать настоящим писателем, может быть, даже известным на всю страну, с большими тиражами и собственными поклонниками. До этого, правда, еще далеко. Но писать истории – это то, что мне нравилось делать всю мою сознательную жизнь. Мой первый детектив, написанный в третьем классе, занял двести страниц общей тетради в клеточку. Черная дерматиновая обложка с собственными иллюстрациями, а в ней – дикая смесь «Джин Грина неприкасаемого» и «Трех мушкетеров». Как я уже говорил, я с детства был увлечен идеей братства, что всегда выражалось не только в моих отношениях с друзьями, но и в написанных мной книгах.

Но есть у меня некая стеснительность, когда дело касается собственного творчества: хотя начал писать я в младших классах средней школы, но до сих пор не решился отослать в издательства свои произведения, считая их недостаточно хорошими для печати. Даже друзьям не даю читать, хотя порой и хочется. Да чего уж там… Очень хочется! Аж зудит. Не буду врать, что я лишен тщеславия. Мои «дела» особо нельзя афишировать, так что хочется получить признание хотя бы на поприще литературы. Тем более что писать я начал задолго до начала моих криминальных увлечений. Последнее время я все чаще задаюсь вопросом: когда же я начну свою карьеру литератора? Возможно, тогда, когда решусь наконец отдать свою рукопись на рецензию? Но пока я еще не выбрал своего Первого Читателя, не говоря уже об издательстве. А если из издательства придет отказ? Вначале скорее всего так и будет. Но в этом случае можно утешить себя мыслью, что большинству великих писателей, вроде Стивена Кинга, много лет отказывали в публикации их литературных произведений, называя их ерундой и бредом сумасшедшего. Правда, когда Кинг стал популярен, он опубликовал свои старые рассказы, и оказалось, что они все-таки гениальны! То же было и с Данилой Корецким, которого лично я считаю лучшим детективным писателем на постсоветском пространстве. Когда-то ему безапелляционным тоном заявили, что «это никогда не опубликуют». Но чего я себя заранее настраиваю на худшее? Может, и сразу возьмут рукопись в печать…

Дать почитать кому-нибудь из друзей? Но друзьям хочется преподнести свою книгу в окончательном варианте и красивой обложке. А может, это все отговорки и я просто стесняюсь, думая, что если прочитавший не оценит в должной мере мое произведение или не поймет моих мыслей, то я сгорю от стыда.

Но хватит пока о литературе. Закончу описание квартиры.