Тогда вы придумали, что я влюблюсь в вас, позабыв о том чувстве, которое уже созрело в моей груди. Но в темноте корни растут вглубь, и мои чувства становятся лишь сильнее. А теперь вы решили, что вам не нравится то, что вы придумали. Что всесильный князь вампиров делает с надоевшими игрушками? Ломает? Или выбрасывает?

Она отвернулась и вновь уставилась в окно. Алистер отступил. Если бы девушка взвилась, загорелась огнем, пусть и ненависти — он бы поддержал и раздул это пламя. Ему ли не знать, как порой из ненависти вырастает любовь? Но Селеста не горела — она затухала. И его усилия не могли раздуть ее пламя.

В отчаянии, Алистер вновь дернул девушку на себя, сжал в объятиях, приник губами к ее губам, ожидая реакции. Но она не сопротивлялась, не отвечала, просто лежала тряпичной куклой в его руках, равнодушная и холодная. Смотрела неподвижным стеклянным взглядом и пережидала момент его ярости.

На миг ему показалось, что он целует губы умертвия."

"Не выдержав, Алистер зарычал и оттолкнул ее от себя. Селеста безвольно упала на пол. Свернулась, подтянув колени к груди, и замерла, не пытаясь поправить беспорядок в прическе и одежде.

Невнятно выругавшись, князь вышел. Наткнулся в коридоре на Ализьену и ее мать, коротко рявкнул:

— Кормить с ложечки, развлекать и оберегать. Не давать днем лежать ни минуты. Я скоро вернусь!

Расправив крылья, высший вампир обернулся летучей мышью и отправился в поместье под Новой Башней — повидать дочь и разузнать последние новости.

ГЛАВА 33

Кира медленно умирала.

Нет, в физическом плане со здоровьем все было более чем хорошо. Как она выяснила опытным путем, тело метаморфа способно сутки выдерживать без еды и воды, не причиняя особого дискомфорта.

Но вот душа ее умирала. Мысль, что ей придется сотни лет прожить с нелюбимым мужчиной, да ещё в этом мрачном замке, убивала ее.

Предстоящая вечность пугала до дрожи. Но еще больше пугала и отталкивала страсть вампира. Кира никогда не смотрела на него как на мужчину, хоть его человеческий облик был привлекательным. А теперь, зная какой Алистер на самом деле, она боялась его. Как любое мыслящее существо боится буйства природы.

В ее глазах он был ураганом. Неконтролируемым и жестоким. И никак не хотел принимать очевидного.

Через неделю ежедневных молчаливых посиделок у окна, терпение вампира лопнуло. Он появился перед ней, как всегда, мрачный, облаченный в торжественно-черное, и распорядился, обращаясь к служанке:

— Ализьена, через час госпожа должна быть готова к прогулке.

Горничная засуетилась, а Кира даже не повернула головы.

Ее торопливо выкупали, растерли, одели в очередное алое платье и черный бархатный жакет. Волосы по последней моде уложили в две “волны” и накрыли черным бархатным беретом с алым пером и рубиновым аграфом.