Слева – плавный подъем к массивным колоннам, подпирающим свод, справа – горы металлического хлама, прикрытые брезентом.

Алексей бежал к колоннам. Там имелась бетонная стенка метровой высоты, а в конце зияла черная дыра прохода.

Он обернулся. Шесть мужчин и женщина бежали за ним, огибая колонны. Мы играем в ручеек? Выстрелил приземистый тип с широким лицом. Пуля зацепила колонну. Алексей согнулся в три погибели, подался в проем. Бегать с планшетом было неудобно – стучал по ноге. «Браунинг» он сегодня не взял, в наличии имелся только «парабеллум» с двумя запасными обоймами.

Перевернутая стальная тележка загородила проход. Верный признак, что данная часть подземки необитаема. Он перепрыгнул через нее, споткнулся обо что-то. Это спасло ему жизнь. Пуля провыла над головой. В главном тоннеле стрельбу никто не услышит. Там гудит вентилятор, он заглушит даже орудийную пальбу.

Коридор остался позади. Впереди – открытое пространство. Здесь, возможно, был склад. Снова тележки, вмурованные в стены стеллажи, пустые коробки, разодранная упаковка. Потянулась изогнутая анфилада, вереница каменных мешков, имеющих сквозное сообщение.

Все пространство было завалено мусором. Немецкая страсть соблюдать чистоту здесь не работала.

Алексей припустил по анфиладе, которая не была бесконечной. Гестаповцы сокращали дистанцию, вновь отдавались выстрелы в ушах. Трудно попасть на бегу при плохом освещении.

Он, запыхавшись, вбежал в последнее помещение. Квадратный каменный склеп, лампочка над входом. Как мило, черт возьми! Но нет, это еще не конец истории. Уваров облегченно выдохнул, обнаружив в дальнем углу черный провал, кинулся к нему, нога опустилась, уперлась в ступень.

За ней вторая, дальше все стиралось, съедалось мраком. Там мог быть тупик или что-то еще.

Он скорчился на лестнице, игнорируя боль, пульсирующую в плече, выставил пистолет. За проемом шумели люди, мелькнула широкая физиономия. Алексей выстрелил, физиономия спряталась.

Стало тихо. Молчание затягивалось. Потом кто-то нацепил на ствол шляпу и выставил ее в проем.

Уварову стало смешно.

– Спрячьте, – заявил он. – Шляпу не жалко?

Шляпа спряталась, хрипло хохотнула женщина.

– Гауптман Мартин Коффман? – выдержав паузу, осведомился Калленберг.

– И как вы догадались? – проворчал Уваров."

"– Молодец, – сказала Эмма Фишер. – Не теряет чувства юмора. Люблю, когда оно обнаруживается у людей, которых я выворачиваю наизнанку.

– С нами веселее, да? – спросил Алексей.

– Точно, капитан, – согласилась Эмма.

– А вы ведь зашли в тупик, Мартин, – заявил Калленберг. – Этот склеп последний, и бежать вам некуда, не так ли?

– Зайдите, проверьте.

– Мы бы зашли, но пока подождем, если не возражаете, – проговорила Эмма.

«Я им нужен живым, – сообразил Алексей.