— Товарищ полковник, разрешите обратиться…

— Прекрати паясничать! Ты отродясь правильно не заходил в кабинет. Тебе только за подобные нарушения надо отдельную карточку заводить, — перебил меня Хорьков и встал из-за стола.

— Виноват, товарищ полковник. Начал исправляться.

Полковник подошёл ближе и задышал через нос. Хорьков был похож на быка, увидевшего красную тряпку. Настолько сильно он дышал, а его ноздри сужались и расширялись.

— Почему из всех полков Советского Союза, тебя назначили именно сюда? Что ты такого сделал? — спросил у меня Хорьков, протерев лысину.

— Свою работу, а назначение было мне предложено.

— И почему ты не отказался? — возмутился командир.

Как по мне, так лучше ответить прямым текстом.

— Товарищ полковник, я ж не дурак от повышения отказываться.

Хорьков вырвал у меня рапорт и быстро его подписал. Лицо у нового командира полка выражало ко мне глубокую неприязнь.

Он встал, выпрямился и отдал мой рапорт.

— И завтра утром, чтоб был на построении. В парадной форме, — дал мне указание Хорьков.

Глава 5

Интересная задача от Хорькова поступила. Мотивов прийти на построение полка в парадной форме в обычный день несколько.

— Товарищ полковник, а разрешите вопрос. В чём собственно дело? Какова причина моего присутствия в парадной форме завтра на построении. Ещё и в день, когда проводятся полёты, — выпалил я.

— Ты если спросил разрешение, то и дождись его. Я тебе разрешал говорить? — повысил голос Хорьков.

— Как минимум, не запрещали, — спокойно ответил я.

Если честно, достал меня Иван Николаевич. Ну, было что-то с его дочкой у Клюковкина. Наоборот бы, поговорил с парнем, обсудил за рюмкой или бокалом горячительного напитка его увлечения дочерью.

Хотя, нет. Тося бы не позволила.

Хорьков хлопнул ладонью по столу. Как-то уж слишком эмоционален новый командир полка. Вроде в кабинете нежарко. Работает кондиционер и перегреться Иван Николаевич не мог.

— Вот что, Клюковкин. Давай признаем, что я тебя не перевариваю. Твои отношения с моей дочерью, я не поддерживаю ни в каком виде. И никакие подвиги в Афганистане этого изменить не могут.

— Выходит, я зря стараюсь? — легко и непринуждённо спросил я.

Может, и зря открыл рот. Хорьков снова начал меня сравнивать с… какими-то животными, название которых я в первый раз слышу.

Особенно было интересно, насколько я похож на пучеглазого долгопята и мадагаскарского присосконога. Где вообще он таких существ видел?

— Ты меня понял, верблюд одногорбый, блин?

— Никак нет, — ответил я.

Чего он нашёл общего между мной и одногорбым верблюдом — не понятно.

— Значит, так. Если вернёшься с Афганистана, куда хочешь, но переводись отсюда. Я тебе даже помогу.