…

Весь вечер я не пил, однако голова всё равно шла кругом.

Внезапно передо мной появилась нахмуренная Пенелопа.

— Что ты девушкам такого сказал, что они теперь перешёптываются и сочувственно качают головами, глядя на тебя?

Мне не чудилось, это и правда была Пенелопа. Не знаю, что она делает в кабаке в два часа ночи… Впрочем, знаю, ей донесли что я тут. Ну, значит меня всё-таки заприметили.

— Девушки хотели подружиться телами, но я сказал, что тайный гей и сбежал от позора в Кустовой как город с вольными нравами.

Пенелопа нахмурилась, переваривая сказанное, потом, видом вспомнила что от меня можно ожидать любых слов и слухов, но верить следует только здравому смыслу.

— Ты же не из таких, верно? Говорил, что тебе я нравлюсь⁈

— Ты очень прозорлива. Просто мне подумалось, что если я с ними стану делить постель, то ты — на меня обидишься и в гневе четвертуешь.

— О, это так мило, ты вспомнил обо мне, — она ещё раз смерила девушек в другом конце зала взглядом.

— Я хочу тебя отсюда увести, из этого рассадника разврата, а то мало ли, вдруг они начнут проверять на практике гей ты или нет? Перевоспитывать станут…

— Согласен, вези меня прекрасная девушка, туда, где горячий душ и много мыла.

— Да, помыться тебе надо, а то несёт как от немолодого козла, — очаровательно наморщила носик девушка.

Глава 26

В дверь моей квартиры громко и решительно отчетливо стучали, выдернув меня из сна не хуже, чем это проделывали паровые гудки.

Вскочил, сердце колотится. Часы в коридоре показывали «без четверти восемь». По моим меркам довольно поздно.

Не выспавшийся, злой и не до конца одетый я поплёлся открывать дверь.

Замок зловеще щелкнул, массивная дверь потянула за собой волну холодного резкого воздуха из подъезда.

На пороге стоял, вытянувшись в полный рост подтянутый немолодой крепкий мужичок с густыми шикарными усами, облаченный в яркую форму — Модест Павлович, начальник службы приставов Центрального городского суда.

Я испытал легкое дежавю. В первый день моего пребывания в Кустовом именно он потащил меня к Лещёву.

— Аркадий Ефимович!

— Доброе утро, Модест Павлович, что вас заставило врываться ко мне в такую рань?

— Служба, — буркнул он. — Вам надлежит явиться на экстренное судебное заседание.

— Опять немедля? Ну, я всё-таки для начала оденусь, думаю, что пара минут у меня есть. А вы проходите, не стойте на сквозняке.

Ну, этот вроде не арестовывать приехал, хотя и не объяснил ровно ничего — куда везёт, зачем…

Всё тот же экипаж с истертой эмблемой суда, лошадка звонко стучит по мостовым утренних улиц.

…

Коллежский ассесор Лещёв резко запер свой кабинет, развернулся и глянул на меня в упор. С такого расстояния были отчетливо видны его морщины и припудренная бородавка на крыле носа.