Глава 3

Ощущая некий душевный подъём, снова подхожу к ее столику, и пока огромный кавказец не начал ломать мне руки, говорю быстро и чётко:

— Подтвердить факт смерти, несомненно, придётся, вот только подтверждать факт насильственной смерти Вам совершенно необязательно…

Мадам небрежно подаёт ручкой едва заметный знак, и уже было нависший надо мной огромный кавказец неслышно отступает на шаг.

— Говори, — разрешает мадам Кукушкина.

— А почему Вы решили, — я уселся и повернулся к Элю в полкорпуса, — что это подведомственность коронера?

— Не знаете, так хоть помолчите, — он смерил меня надменным взглядом.

— Потому, молодой человек, что убийства на Изнанке расследует явочная служба, егеря и коронер.

— Убийство, если дословно, это лишение жизни одного лица другим лицом или лицами, совершенное насильно и против законного порядка.

— Думаете, твари действовали по закону? — рассмеялся он, хотя по тону было понятно, что начал догадываться о логической ловушке, в которую я его потащил.

— Думаю, что твари не «лицо» в терминах уголовного кодекса, а природный фактор.

Кроме того, коронер не егерь, с утра работу не начал, пообщаться Вы не могли. Значит надеетесь на личное знакомство, суммы называете наугад, чиновник получит в лучшем случае половину, а то и десятую часть.

Адвокат побелел.

— Итак, убийства в значении уголовного кодекса не произошло, — продолжал давить я, — дело принимает гражданский оборот и устанавливается в гражданском упрощённом порядке.

— Ни один судья не примет такой иск.

— Это «неисковой порядок».

— Нет такого порядка, неграмотный Вы молодой человек! Он Вас обманывает, Полина!

Адвокат шкурой чувствует, что простой забулдыга не сидел бы за столом с самой Кукушкиной, но уже потерял контроль над собой.

Таких «специалистов» я знаю много и давить их следует фактами.

— Статья сто семьдесят четвертая процессуального, шестьсот сорок первая, пункт второй — гражданского. Не читали кодексы так далеко от обложки, любезнейший?

Мой оппонент закашлялся от возмущения.

— Значит, можно обойтись без коронера? — с улыбкой мягко спросила меня Кукушкина, которую интересовало только её дело, а совсем не прострелянное навылет самолюбие прикормленного адвоката.

— Ну… Если только у Вас нет такой самоцели… излишней благотворительности среди государственных чиновников. Предлагаю вернуться к вопросу моего долга.

Кукушкина с притворно мягким выражением лица закрыла глаза, словно взвешивая «за и против».

— Эль Магеррамович, нам с Аркадием надо поговорить. По другому делу."

"Адвокат еле слышно застонал, как рыбак, у которого с крючка слетает метровый осётр.