Не внушаешь… прости. Деньги есть деньги, не могу давать их кому попало… разговор окончен, — последние слова мадам произнесла, слегка повысив голос."

"На голос мадам к столику тут же подошел бородатый кавказец, невероятно широкий в плечах, на тот случай, если я начну артачиться. Но я не такой дурак. Достаточно глупостей успел наделать предыдущий «пассажир», усугублять не собираюсь. Молча встал, поклонился и отошёл к барной стойке. Так. Этот раунд она меня разделала как Тайсон Джигурду. Бармен снова выставляет рюмку. У него, походу, на мое приближение уже выработан условный рефлекс, как у собаки Павлова.

— Кофе, — отодвигаю рюмку со вздохом.

Молодой человек хмыкнул и потянулся, чтобы забрать рюмку.

— Любезный, — к стойке подлетел только что ворвавшийся посетитель, — Водочку не убирай…

Круглолицый мужчина с растрёпанными бакенбардами выхватил рюмку из руки бармена и опрокинул себе в рот.

— А-а… хршо… — мужчина стукнул пустой посудой о стойку и устремился к столику мадам Кукушкиной, на ходу извлекая из портфеля какие-то документы, — Полина… душенька… Вы как всегда… цветущая роза в весеннем саду… позвольте Вашу ручку… не терзайте усталое сердце…

— Эль Магеррамыч, — холодно ответила мадам, сунув мужчине руку для поцелуя.

— Судя по цветастости комплиментов, ты пришёл со скверными новостями.

— С печальными новостями… — озабоченно уточнил Эль с непроизносимым отчеством и подбавил в голос трагизма, — Вчера был прорыв с Изнанки…

— Ближе к делу, — сухо потребовала мадам.

— Так я ближе… я же и говорю… Стрижов погиб… какое несчастье…

— Эль! — в голосе мадам Кукушкиной зазвенел металл.

— А самое скверное… твари Изнанки сожрали его с потрохами. Понимаете? Мы не можем установить факт смерти. Сделка летит к чёрту, — Эль изобразил страдание. — Если только мы не дадим на лапу собаке коронеру…

— Я не поняла, зачем коронеру?

— Подтвердить факт насильственной смерти. Иначе договор не войдёт в силу…

— Сколько просит?

— Сорок, — приглушённым голосом, не разжимая зубов, процедил Эль.

— Чего ж так много-то? — искренне поразилась Полина Этьеновна.

Эль только пожал плечами и изобразил невнятную пантомиму, должную, видимо, означать чиновничью жадность, а я почувствовал адвокатский азарт.

Ох, не зря я вчера сидел над гражданским кодексом. Конечно, я только пробежался по верхам, не знаю точной буквы и формулировок, но я вычленил главное.

Логика местных кодексов построены на знакомых мне нормах римского права, да и нужные статьи встретил. Как водится, этот Эль либо плохо разбирается в законах, либо умышленно темнит, раскручивая мадам Кукушкину на взятку.