Дольше всего пришлось ждать главного инженера и главного бухгалтера, их допрашивали, следствие не верило, что они ни причём и, по-видимому, мне ещё придётся с прокуратурой за них повоевать.

…

Ангелина стояла в проходе, сосредоточенно листая какой-то бухгалтерский гроссбух. В ближайшее время бухгалтерии придется немало попотеть, чтобы привести свои документы в порядок после налёта на них следствия."

"Мы оба были усталыми, но как-то по-хорошему усталыми, как после хорошо проделанной работы. На часах было начало пятого и на фабрике уже почти никого не оставалось. Прокуратура закономерно опечатала кабинет генерального директора, кабинет начальника охраны (его арестовали, и я не знал справедливо или нет) и цех три дробь один. Туда даже поставили двух полицейских в качестве охраны.

Казаки не пригодились, они вообще всё больше успокаивали народ, я расплатился с ними, они ушли тратить честно заработанное на ниве охраны общественного порядка.

— Привет, — улыбнулся я.

— Привет!

— Ну что, готовишь погоны под новую звёздочку?

— Ты же знаешь, у нас нет как таковых погонов на форме.

— Ну ты же поняла мою метафору?

Она молча кивнула.

— Спасибо тебе, Аркадий. Ради таких моментов я и пошла работать.

— Рад помочь родному… Ну, теперь уже родному — вольному городу Кустовой.

— Ты же адвокат, я знаю, что ты использовал ситуацию, чтобы мы сцапали директора и тебе не пришлось его убирать через скандалы и суды.

— Да, адвокат. Но это не значит, что мне плевать на преступления и на чинимое зло. И да, мне приходится иметь дело с плохими вещами. Но ведь и тебе — тоже. Это не делает нас хуже.

— Не делает.

* * *Шесть вечера. Игорь по старинке завёз меня домой и поехал отсыпаться перед новым трудовым днём в новой должности. Буквально только что он оставил профессию извозчика, завтра китайская община пришлёт мне нового.

Я не заходил в офис, а сразу спешил домой, чтобы принять душ и, как советовал Высоцкий, «смыть с себя этот день».

Дверь в квартиру была закрыта почему-то на два замка. Наверное, утром от волнения так запер.

Войдя в квартиру, я ошалело уставился на множество обуви, стоящей в коридоре.

На негнущихся ногах, заглянул в зал.

Там, в разных позах, сидело несколько человек, кто-то старше, кто-то ровесник.

Все глаза уставились на меня и это, признаюсь, меня немного напрягло.

— Ну здравствуй, сынок, — нахмурился пожилой подтянутый мужчина с лёгкой небритостью на щеках. — Не стану скрывать, не с радостными новостями приехали мы. Ты телеграмму-то получал? Скажу сразу, раз те пятьдесят тысяч ты не потратил, судьёй не стал, то, видимо… уже не судьба. Ты должен миллион. Один миллион двести двадцать три тысячи, если точнее…

— Ну здравствуй, отец, — разлепив сухие губы, ответил я, а про себя подумал: «Зашибись картоха с салом»."