Кстати, ты же в курсе, что своим визитом ты его предупредил?

— Конечно, я в курсе. Для чего я, по-твоему, с ним встречался?

— Ну, я думал, что те снимки…

— Слушай, Пинкертонов, давай ты будешь заниматься своей работой, а я своей, хорошо? — немного раздражённо попросил я его.

— Ладно-ладно. Не ворчи. Намёк понял. Как что найду, я тебе позвоню.

Хорошо. С этой проблемой разобрались. А пока Пинкертонов будет искать нужную мне информацию, займёмся своей работой.

Ну и так, к слову. Я прекрасно знаю, почему Арсеньев всё ещё находится здесь, а не слинял куда подальше. Ему нужен способ «отмыть» деньги, которые он увёл из фонда.

И работа в инвестиционной компании, в которой, разумеется, по чисто случайному совпадению, работает его старый школьный приятель, прекрасный способ это сделать.

Эх, дорого берёт Пинкертонов. Но свою работу делает хорошо — это следует признать. Надеюсь, что и в этом случае он сделает всё точно так же. Тогда никаких денег не жалко.

Хотелось бы мне, чтобы в деле Виктории, в котором я копался по вечерам дома у Громова, всё было бы так же просто и понятно. Только вот временная дыра в пять с лишним лет этого не позволяла.

У меня ушло три полных вечера только на то, чтобы хоть примерно разобраться в документах. Каждый раз я сидел до поздней ночи, сравнивая и проверяя бумаги в надежде найти нужную мне зацепку…

И не находил её.

Лишь Громов приходил вечером с работы, заглядывал в кабинет с единственным вопросом — нашёл?"

"И каждый раз получал один и тот же ответ. Нет. Пока нет. Что сказать, энтузиазм я не терял. Было у меня стойкое ощущение, что ещё чуть-чуть — и я найду то, что ищу.

И хорошо бы оно оправдалось.

В офис я возвращался на такси, а когда приехал, то первым делом направился в отдел.

— Как дела? — спросил я у сидящей за своим столом Анастасии, на что получил лаконичное и привычное за последние три дня «нормально».

Похоже, что она всерьёз взялась за своё дело. Сама поговорила с клиентами. Сама разгребала все документы. Сама встречалась с юристами своих противников. Сама обратилась в суд, чтобы получить ходатайство на предоставление закрытой информации компании по её клиентам.

Правда, сразу же получила отказ. Как раз по той причине, о которой говорил Арсеньев. Недостаточность оснований.

Адвокаты противоположной стороны убедили судью, что для выдачи подобной информации нет никаких предпосылок.

Да и узнал я об этом только из-за того, что слышал часть её разговора с Романом, когда зашёл вчера вечером в отдел. Похоже, что старший брат довольно серьёзно был обеспокоен способностью сестры решить это дело своими силами и постоянно справлялся, как у нее дела.

Про меня он словно забыл. Лишь уточнял, идёт ли дело. А когда получал ответ, что, мол, да, всё в порядке, тут же терял ко мне какой-либо интерес.