Дальше уже начиналась история с финансовыми махинациями, в которых я ещё до конца не разобрался. Для этого нужно было уединиться с принесёнными Юдиными документами, а на это времени пока не было.

Впрочем, если бы всё было так легко, то этим делом бы занималась полиция, а не мы.

Ну и в довесок ещё один вопрос, волнующий уже лично меня. В общем-то, ждать я не стал и задал его прямо тут.

— Насть, ты чего такая язва сегодня? — в лоб спросил я её.

— Да потому что ты у тебя такое лицо, будто ты в гору упёрся, — хмыкнула она. — Сидишь как воды в рот набрал. Обычно кучу вопросов задаёшь.

Уточняешь. Переспрашиваешь.

Она закатила глаза и крутанулась в своём кресле.

— А сейчас что?

— Что?

— Я и говорю, — развела она руками. — Сидел и почти не участвовал в диалоге.

Ну, по правде, я в этот раз был весьма молчалив. Большую часть вопросов задавала Анастасия, в то время как сам я делал пометки.

— И что? Зато ты необычайно разговорчива. Тем более что у нас всё записано.

Я для лишней наглядности ткнул пальцем в лежащие на столе блокнот и мой телефон. Разговоры на таких встречах я предпочитал записывать на диктофон.

И нет, на память я не жаловался. Просто не хотел что-то пропустить.

Но в одном, пожалуй, она сегодня права. После встречи с Лизой я был немного не в своей тарелке.

— Окей, — вздохнул я и посмотрел прямо на неё. — Давай.

Настя непонимающе посмотрела на меня.

— Что?

— Скажи уже то, что вертится у тебя на языке. — Я сделал приглашающий жест рукой. — У тебя на лице это написано.

— Да нечего тут говорить. — Настя встала с кресла и потянулась, что, учитывая её идеально сшитый по фигуре деловой костюм с юбкой, выглядело довольно красиво.

 — Саша, ну подумай сам. Их почти два года водили за нос, а они этого не поняли…

— Люди бывают доверчивы, — пожал я плечами. — Все порой ошибаются.

— Саша, ошибка — это опечатка в документе. Перепутанная дата в договоре…

— Иди, сходи к Игнатову, — предложил я ей. — Он тебе быстро объяснит, что неправильная дата в договоре сродни катастрофе.

В ответ на это предложение Настя закатила глаза.

— Ты понимаешь, о чём я тебе говорю.

— Если честно, то не очень.

— Они сами в течение почти двух лет способствовали тому, чтобы в конечном итоге передать свои средства офшорной фирме-призраку.

Это не ошибка. Это диагноз. Да любой нормальный бухгалтер заметил бы неладное. Только теперь, после того как этот мерзавец устроил искусственное банкротство, можно даже не рассчитывать на то, что мы сможем вернуть деньги. Да чёрт с ними, с деньгами. Даже просто доказать, что он имел отношение к этим фирмам, будет почти нереально!

В чём дело? Откуда в ней столько раздражения?

— Насть, успокойся, — мягко сказал я ей. — Я что-нибудь придумаю.