Кевин удивился, когда Мириам не стала объявлять родителям истинную причину депрессии Хелен, представив все так, что проблема в ее бесплодии.

– Вот почему эта жуткая картина по-прежнему висит у нас, мама. Это Кевин предложил, чтобы не ранить ее чувств. – Мириам повернулась к нему. – Не правда ли, он слишком мягок? Но я его люблю, он такой заботливый, такой внимательный.

– Это весьма учтиво с вашей стороны, – заметила мать Мириам, – но все равно, эта картина кошмарна, я даже смотреть на нее не могу. Мурашки по коже.

– Ой, давайте о ней не вспоминать. Вот так, – сказала Мириам, снимая картину и переворачивая ее к стенке.

 – И здесь она будет стоять до вашего отъезда. Папа, сейчас я сыграю твою любимую пьесу.

Кевин не помнил случая, чтобы она играла на пианино с таким чувством, как в этот день. Посмотрев на родителей Мириам, он увидел в их глазах то же восхищение, которое испытывал сам.

В конце вечера, перед уходом, теща отвела его в сторону, пока Мириам прощалась с отцом.

– Она в самом деле счастлива здесь, Кевин. Сначала я была против этого переезда, но, похоже, вы поступили правильно. Я так рада за вас обоих.

– Спасибо, мама.

– Я позвоню твоим родителям и обо всем расскажу. Представлю в лучшем свете, – доверительно шепнула теща.

– Они приедут к нам на следующей неделе, но маме все равно будет приятно услышать это от вас.

– Услышит, – заверила теща. – Это – ""пять звезд!"" – и поцеловала его в щеку.

После того как они уехали, Мириам ушла на кухню прибираться, а Кевин вернулся в гостиную. Его взгляд скользнул к картине Хелен Сколфилд, стоявшей на полу. Он повесил ее на место и отступил, вглядываясь. Внезапно внимание его приковало выражение лица женщины.

Казалось, он слышит ее вопли и плач, когда она падает в кипящее кровавое море. Чем больше он вглядывался в картину, тем более конкретными становились черты лица, в котором он постепенно стал узнавать... Мириам. Его окатило жаром, а потом ледяным холодом. Он инстинктивно зажмурился. Открыв глаза, он увидел привычный абстракционистский абрис – и больше ничего. Лицо Мириам исчезло. Поразительная иллюзия, подумалось ему, даже если она возникла на секунду.

Кевин отправился на кухню, где застал Мириам у раковины, достающей тарелки из посудомойки.

Он обнял ее сзади, развернул к себе и поцеловал так, будто делал это в последний раз.

– Кевин, – выдохнула она. – Что такое?

– Ничего... ты устроила грандиозную пирушку. Я хочу, чтобы ты знала, как я тебя люблю. И сделаю все, чтобы ты была счастлива, Мириам."

"– Ах, Кевин, я знаю. Посмотри, сколько ты уже всего сделал. Я уже давно не сомневаюсь в своем будущем.

Чмокнув его в щеку, она вернулась к фарфоровым тарелкам и серебряным приборам. Некоторое время он смотрел ей в спину, потом вышел на террасу.