Сделал ли он это с умыслом, намеренно, теперь уже не имеет значения. То, что это случилось, факт. И теперь все мы находимся в крайне щекотливой ситуации. Сейчас сотрудники нашей службы безопасности направляются домой к тем из вас, кто находится на выходном, больничном или отсутствует на рабочем месте по любой другой причине. Каждый будет проверен. Телефоны. Сообщения. Переписка. Всё.

Разумеется, что какой бы опасной и серьёзной ни была эта ситуация, нашлись те, кого услышанное возмутило. Компания собиралась нагло влезть в их личную жизнь, и это им не понравилось.

Лазарев моментально понял появившиеся у людей настроение и отреагировал соответственно."

"— А ну слушать сюда! — рявкнул он так, что в зале повисла практически гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом занятых стульев и шуршанием подошв обуви по полу, когда кто-то нервно переступал с ноги на ногу. — Мне наплевать, какие неудобства это может вам доставить. И меня не волнует, если кому-то из вас это покажется неправомерным вмешательством в вашу «личную жизнь» и прочая ерунда. Из-за действий одного из вас, возможно, того самого человека, что стоит сейчас здесь, существование нашей компании сейчас буквально висит на волоске.

Я прислушался к эмоциям людей. И то, что ощутил, мне решительно не понравилось. Народ был напряжён и на взводе. Многие откровенно напуганы. Словно им только что сказали, что прямо сейчас в зал выпустят свору голодных тигров и тот, кто шевельнётся, первым будет подан им на обед.

— Запомните одно, — произнес Лазарев. — Я не стану заниматься ерундой и просить того, кто это сделал, во всём сознаться. Мне плевать на его признание. Просто примите тот факт, что мои люди докопаются до правды. И когда они это сделают, тот, кто ответственен за это пожалеет, что вообще родился на свет.

* * *Я постучал костяшками пальцев по стеклянной двери.

— Можно?

Сидящий в своём кресле Роман был мрачнее тучи. Повернув голову в мою сторону, он махнул рукой.

— Заходи. Я так понимаю, у тебя есть вопросы?

— Насколько всё серьёзно? — не стал расшаркиваться и ходить вокруг да около.

Услышав мой вопрос, Роман вздохнул, откинулся в кресле и посмотрел в потолок.

— Насколько всё серьёзно? Ну, Александр, я даже не знаю. Возьми двойку и прибавь к ней девять нулей.

Ладно. Удивил.

— Вкусно. Должно быть, наш кусок от этого пирога тоже был значительным.

— Был бы. Ненавижу произносить такие фразы в прошедшем времени. — Лазарев скривился так, словно целиком съел лимон. — Теперь либо мы каким-то образом сможем всё исправить и довести сделку до конца, либо Румянцев нас сожрёт.

— То есть, — сделал я вывод, — всё очень серьёзно.

— Ага. Примерно на пятьсот миллионов штрафа, — произнёс Роман.

Охренеть. Полмиллиарда. Тут у меня даже слов не нашлось.