Вот, видимо, и решили сохранить хоть какого-то оппонента, чтобы тот бесил нынешнего союзника их противника. Так что ли?

Впрочем, сейчас это не важно. Главное, что выжившие после войны и бежавшие северяне укоренились на отданных им землях и основали своё небольшое государство. Обозвались Новой Колумбией и сыпали пропагандой, крича на весь мир о том, какая Конфедерация ужасная, пока эта самая Конфедерация продолжала богатеть прямо у их порога. Даже более того, едва ли не в насмешку южане признали Новую Колумбию северян независимым государством.

По крайней мере, так казалось поначалу. Я даже сначала удивился, зачем им делать подобное в отношении своих же старых противников, пока Молотов не показал мне, насколько огромное количество сделок проворачивали конфедераты, используя Колумбию как своеобразную «серую зону».

Просто поразительно. Те, кто против них сражался раньше, теперь же сами выступали в качестве инструмента для дальнейшего приумножения богатств своих старых врагов. И всё, на что они оказались способны, несмотря на вопли и крики об «ужасной Конфедерации»… это кричать и вопить, попутно выпрашивая подачки у других государств на борьбу с рабством и угнетением своих южных соседей.

Фарс в его первосортном и пропитанном иронией проявлении.

— Хорошо, — сказал я, возвращаясь к разговору. — Допустим, они считаются независимым государством. Но разве Харроу позволили бы вывести его активы?

— А он никого и не спрашивал, — фыркнул Молотов. — Видишь ли, Александр, ты сильно недооцениваешь всю полноту власти и чувства собственничества, которым обладают землевладельцы в Конфедерации. То, что принадлежит им, — принадлежит им. Точка. Без вариантов и двойных толкований. Он может делать со своим имуществом, неважно, живым или нет, всё, что захочет. Потому он передал холдинговой компании в Новой Колумбии значительную часть своего капитала и землю, формально продав их фирме, где конечным бенефициаром являлась Анна. Разумеется, что среди колумбийцев такого возмущения по отношению к заморскому происхождению Анны никто не испытывал, так что провернуть это было легко. Более того, Анна даже консультировалась со мной — хотела, чтобы всё, что они сделали, было достаточно прочным, чтобы впоследствии она могла доказать свои права, если с Эдвардом что-то случится.

Молотов замолчал и поджал губы.

— И вот в этом кроется наша проблема. Я не успел довести всё до конца. Эдвард умер раньше, чем успел оформить публичное завещание. Теперь всё, что у нас есть, — это документы фирмы, несколько налоговых следов и деловая переписка. Этого может хватить. А может и нет.

— Всё будет зависеть от того, как всё это будет подано, — произнес я, и он удовлетворенно кивнул.

— Верно.