Да, потом они могут трястись от адреналина и не верить в то, что случилось, но в стрессовой ситуации их броню ледяного спокойствия просто не пробить.

Тем не менее, способ имелся."

"Вместо одного мощного удара, который бы сбил бы её с ног, Смит постоянно перебивал её, не давая закончить предложения. Прерывал. Заставлял повторять одно и тоже. Ударь во что-то тысячу раз, и оно разрушится под твоим напором, даже если это всего лишь лёгкие уколы.

И я с разочарованием наблюдал за тем, как броня Лоры рушилась, подтачиваемая этими лёгкими, но удивительно точными выпадами.

Коснувшись рукава Лоры, я подёргал её, привлекая к себе внимание.

— Что ещё? — тут же шикнула она на меня, подтверждая мои мысли о своем состоянии.

— Успокойся, пожалуйста, — шёпотом попросил я. — И сообщи судье, что я хочу выступить…

Её глаза расширились от удивления.

— Что? Ты не можешь…

— Всё я могу, — со спокойной уверенностью сказал я. — Просто сообщи им, что я хочу выступить.

Все сомнения по поводу этой идеи читались у неё в глазах. В целом, её можно было понять. Потому что никакого права у меня на это не было.

— Давай, — добавил я. — Просто доверься мне.

— Ладно, — наконец прошептала она чуть ли не через зубы, после чего повернулась к судье. — Ваша честь. Мой коллега, Александр Рахманов, просит слово для выступления по существу дела.

Можно было ожидать многого. Протеста со стороны Захарии. Недоумения от судьи. Но получил я громкий и явно весёлый хохот со стороны сидящего за соседним столом Харроу.

— Да господи боже! Мы что, в цирке?

— Господин Харроу, прошу вас соблюдать уважение к суду, — больше для проформы, чем в качестве серьёзного предупреждения сказал судья.

Но слова своего клиента тут же подхватил Смит.

— Ваша честь, возможно, мой клиент оказался излишне… импульсивен в своём заявлении, но это не отменяет его справедливости. Мы действительно хотим заслушать заявления помощника консультанта, который даже не явился в суд, где рассматривается дело его клиентки?

— Да он даже языка не знает! — насмешливо воскликнул Генри. Он бы ещё что-то добавил, но его адвокат моментально перетянул одеяло судейского внимания на себя.

— Опять таки, несмотря на чрезмерную… энергичность моего клиента, он прав. Ваша честь, этот, с позволения сказать, помощник, даже не знает языка. Как он собрался защищать свою клиентку… Это элементарное неуважение к суду и к Конфедерации в целом. Если уж эти хвалёные имперские адвокаты не могут прислать сюда людей, понимающих…

— При всём уважении, — произнес я на почти чистом английском и встал со стула, — но я более чем хорошо могу изъясняться на английском языке. Точно так же, как и позаботился о том, чтобы проявить уважение к Конфедерации и её законам, изучив ваше право.