Подумать только, сегодня я провел ночь с мастером, — передразнила она. — Мне пришлось постоять за себя в цехе художников, чтобы получить аттестат. «Мы еще никогда не слышали, что женщина может рисовать», — фыркали старики. Но в конце концов, после всяческих издевательств и снисходительных замечаний мне позволили показать свои работы. Они сразу были приняты. Судьи были очень смущены и бормотали, что я — настоящий художник, а другие — только ремесленники. Знаешь, это было прямо как бальзам на раны. И все же многие не поверили, что это мои работы. Сделаю-ка я перерыв.

Этой зимой женщины перешли на «ты». Да и вообще со времени переезда Дага в господский дом многое тут изменилось.

— Спасибо за вчерашний детский праздник, — Силье отложила палитру. — Дети очень долго его обсуждали — вчера весь вечер и сегодня целый день. Значит, им очень понравилось."

"— Да, похоже на то. Было двадцать ребятишек. Я всегда жалела детей в праздник урожая. Родители вечно наряжают их, а потом не дают ни пошевелиться, ни сдвинуться с места. Дети у них должны сидеть тихо, чинно, слушать священника. А ведь им не интересно на взрослых праздниках. Даг все время мечтал о детском празднике, хотел познакомиться с другими детьми. Все это скоро будет принадлежать ему!

Чего там говорить, праздник удался на славу. Когда первое напряжение спало, дети развеселились. Они ползали по полу и играли в прятки в залах, мальчишки ссорились и снова мирились. Девочкам очень понравился мой кукольный домик. Я, наверно, была на этом празднике самая счастливая.

У вас с Тенгелем в доме совершенно особая атмосфера, не как у других. И я попробовала показать детям, что можно жить иначе. Спасибо тебе, милостивый Боже, что ты много лет тому назад послал Дагу Силье, — спасибо за то, что это была именно Силье, а не какая-нибудь другая женщина. Никто другой не смог бы так о нем позаботиться. Подумай только, ведь мы с матерью могли все так и сидеть в Тронхейме — грустные, всеми покинутые. А теперь мама счастлива. Но как вспомню прошлое, как она ругала малыша!

— Да и нас тоже, — улыбнулась Силье.

Шарлотта ближе подошла к холсту. С годами она не стала красивее, но вся словно светилась внутренним светом от любви к сыну.

— Посмотри, — Шарлотта показала на холст, — похоже на тебя. Что это будет?

— А, это аллегория весны, — смущенно проговорила Силье. Она позвонила в колокольчик, и в комнату вошла горничная средних лет. Силье попросила принести что-нибудь освежающее.

Женщины сели у стола, ели булочки и пили сок.

— Ты выглядишь очень счастливой, Силье.

— Годы после рождения Аре были самыми удачными в моей жизни. Тенгель и я наконец-то смогли заняться тем, чем хотели. Дети ведут себя хорошо, домашняя работа меня больше не мучает…

Облачко грусти пробежало по лицу Силье.